Что же конкретно было доложено Маленкову, осталось неизвестно. Но в среде ставропольских партработников и правоохранителей поползли слухи о том, что над Сусловым сгустились тучи. Кое-что потом выяснил исследователь Кази-Магомет Алиев. «Весной 1943 года, – рассказывал Алиеву бывший военюрист 3‐го ранга следователь прокуратуры Карачаевского областного суда А. Кубанов, – меня вызвал прокурор области С.И. Медведев и сообщил, что в области и в крае работает комиссия в составе двух генералов и нескольких офицеров. Она расследует причины неудачного партизанского движения. Суслов, вероятно, будет арестован, – сказал Медведев, – так что нужно быть готовым ко всему».
Работу этой комиссии подтвердили бывший пулемётчик отряда «За Родину!» чекист Н.И. Баринов, работник органов госбезопасности А.С. Семёнов, зам. прокурора по надзору за органами НКВД – НКГБ по спецделам Ю.М. Байрамкулов, лично знавший М. Суслова»[84].
Но ареста Суслова не произошло. Возможно, выезжавшая в Ставрополь московская комиссия через Суханова сообщила Маленкову, что факты неправильного поведения ставропольского руководства не подтвердились. Или за Суслова вновь вступился член Политбюро Андреев. Притом письмо бывших бойцов уничтожать начальство не стало. Вновь оно всплыло через двадцать с лишним лет. Но это уже другая история.
После полного освобождения Ставрополья, естественно, дел у Суслова существенно прибавилось: снабжение края товарами, размещение вернувшихся в Ставрополь из эвакуации партийных работников, восстановление телефонно-телеграфной связи со всеми районами края. А 16 февраля речь шла уже о восстановлении Ставропольской ГЭС.
Воинам подшефной 4‐й гвардейской кавалерийской дивизии, которая раньше входила в корпус Доватора, Суслов 18 марта 1943 года доложил: «Фронтовые события на несколько месяцев нарушили наши связи. За эти месяцы край прошёл через суровые испытания непосредственной борьбы против гитлеровских захватчиков, а население края пережило страшный кошмар немецко-фашистских злодеяний, именуемых «новым порядком». Изверги расстреляли, повесили, отравили ядами и похоронили живыми более 30 000 советских граждан, в том числе тысячи женщин и детишек. В хозяйстве произведены колоссальные разрушения и грабёж. Материальный ущерб исчисляется десятками миллиардов рублей. Сейчас все силы направлены на то, чтобы как можно скорее ликвидировать тяжёлые последствия немецко-фашистской оккупации, чтобы снова вернуть родному краю почётное место в обеспечении Красной Армии всем необходимым. Задача сложна, трудности велики. Но мы их преодолеем»[85].
Обстановка в освобождённом крае продолжала оставаться очень сложной. В феврале 1943 года в горах Карачая активизировалась банда Ислама Дудова, которая до этого сотрудничала с немецкими войсками. Бандиты попытались организовать в Учкуланском районе антисоветское восстание. Это очень обеспокоило Москву. В город Микоян-Шахар (нынешний Карачаевск) срочно прибыли замнаркома внутренних дел СССР Иван Серов и нарком внутренних дел Грузии Шалва Церетели. Гостей сопровождал новый начальник управления НКВД по Ставропольскому краю Иван Ткаченко.
Что же было дальше? Серов и Церетели дали команду собрать самых авторитетных стариков Карачая. Аксакалы должны были по горным тропам добраться до тайных схронов бандитов и сообщить им условия сдачи в плен. Но бандиты ни на какие переговоры не пошли. После этого Серов дал бойцам НКВД команду провести в Учкуланском районе показательную акцию возмездия и одновременно устрашения. По утверждению Кази-Магомет Алиева, эта акция была согласована с Сусловым[86].
На Суслова попыталось повлиять новое руководство Учкуланского района. Алиев нашёл в архивах стенограмму одного из выступлений М. Батчаева. Дело было на пленуме крайкома партии. Батчаев напомнил Суслову, как он отговаривал его от акции устрашения: «…я был против посылки войск в Учкулан. В феврале 1943 года, Михаил Андреевич, я сказал Вам, что мы сами уладим всё, восстановим власть мирным путём, а Вы оторвали от фронта и послали против кучки бандитов целую дивизию. Многие мирные жители, испугавшись солдат, стали скрываться»[87].
Карачаевский историк Кази-Магомет Алиев описывал операцию так: «…по приказу Серова, с ведома Суслова в Учкуланский район была направлена дивизия войск НКВД под командованием генерал-майора Киселёва. Операцию разрабатывали грузинский нарком Церетели и начальник управления НКВД по Ставропольскому краю Ткаченко. Утвердил её Серов. Дивизия тремя колоннами с трёх направлений 22 февраля 1943 года стала выходить к центру Учкуланского района. Один из полков, смяв по пути засаду, потеряв при этом одного солдата и одного лейтенанта, спустился в аул Хурзук. Подразделениями был обложен дом старухи Узденовой Бушай. Старуха и её муж сдались, дом солдаты сожгли»[88].
