Отчасти Снечкус оказался прав. При формировании своего аппарата Суслов действительно сделал ставку на людей из Москвы и глубинных районов России. Центр разрешил ему пригласить в Вильнюс Сухинина, Тетерева, Потапова, Писарева и ещё нескольких человек. Каждый из новых назначенцев получил свой участок работы. В частности, Потапов сосредоточился на решении проблем строительства, в ведение Писарева отошли вопросы сельского хозяйства (он потом даже стал первым заместителем председателя правительства Литвы). Позже Суслов попросил направить в республику ещё десять человек и создать из них отдельную группу в оргинструкторском отделе ЦК Компартии Литвы.
Итак, в Вильнюс Суслов прибыл в середине ноября 1944 года. Картина была удручающей. Фёдор Ковалёв докладывал Суслову 19 января 1945 года:
«При отступлении из города Вильнюс немецкие варвары нанесли большой ущерб жилищно-коммунальному хозяйству города. Взорванными оказались городская электростанция мощностью 8500 киловатт, городская водонасосная станция, городские мосты через р. Вилию, баня и др. предприятия.
После ухода немцев город остался без воды и электроэнергии.
Центральный Комитет КП(б) Литвы и Совет Народных Комиссаров Литвы с первых дней после освобождения Вильнюса приступили к восстановлению разрушенных коммунальных предприятий, однако это восстановление шло крайне медленно и город продолжал оставаться без воды и электроэнергии.
В ноябре и начале декабря работал с перебоями электропоезд, который давал городу до 600 кВт электроэнергии. Получаемая электроэнергия расходовалась не совсем правильно, так как расходовалась, главным образом, на осветительные цели. В первых числах декабря электропоезд прекратил работу вследствие отсутствия топлива (угля), после чего город вновь оказался без электроэнергии»[98].
В другом документе отмечалось ужасное санитарное состояние республики. «Даже прифронтовые города нашей республики более чистые, – признал на одном из совещаний Суслов, – даже Тильзит, где нет населения, где военный комендант всем распоряжается, даже этот город выглядит лучше, выглядит чище, чем Вильнюс»[99].
На разруху и антисанитарию накладывались явный и скрытый саботаж населения и разгул бандитизма. Только в лесах Литвы находились до четырёх тысяч вооружённых бывших карателей и примерно пятьсот прошедших подготовку в немецких разведшколах агентов-диверсантов.
Суслов докладывал в Москву:
«Приступая к работе, Бюро ЦК ВКП(б) по Литве встретилось с весьма сложной обстановкой. В республике в чрезвычайно широких размерах имели место бандитизм, террор буржуазно-националистических и кулацких элементов против партийно-советского актива и саботаж в проведении важнейших мероприятий советской власти: земельной реформы, заготовок сельскохозяйственных продуктов, лесозаготовок и др. Имели место массовые уклонения военнообязанных от призыва в Красную Армию. Столица республики г. Вильнюс не имела железнодорожного пассажирского сообщения с городами и уездами республики, телефонная и телеграфная связь осуществлялась лишь с 3–4 уездами, в городе совершенно не было электроэнергии и воды, допускались систематические перебои в снабжении населения хлебом»[100].
Работа Суслова в Литве началась с конфуза. Кое-кто из местных аппаратчиков попытался замарать московского эмиссара и пристегнуть к мародёрам. «Когда Суслов прибыл в Литву, – рассказывал в одном из интервью Григорию Койфману ветеран госбезопасности Нахман Душанский, – то его поселили в пустой квартире в Вильнюсе, но всю люкс-мебель туда завезли «трофейную», из Калининграда (Кёнигсберга), и занималось этой перевозкой хозуправление при ЦК ЛССР. Кто-то донёс прямо в Москву, что Суслов занимается «мародёрством», его карьера висела на волоске, и Сталин приказал собрать всех членов бюро ЦК республики на заседание, на которое он должен был лично позвонить из Москвы. Так и сделали, и когда Сталин позвонил, то Снечкус ему сказал: «Товарищ Сталин, мы с вами хорошо знаем, что такое спать на холодных тюремных камнях, так что, я не могу своего товарища по партии поселить в хороших условиях? Вся мебель была взята в брошенных пустых домах, Суслов здесь ни при чем, наказывайте меня», и Сталин в ответ рассмеялся. Снечкус очень хорошо ориентировался в обстановке в республике, в местных реалиях, в тонкостях психологии литовского народа, и Суслов ему в работе не мешал»[101].
