Кто же конкретно инициировал перевод Суслова из Ставрополя в Литву? Если следовать логике, то кадровые перемещения членов ЦК обязательно проходили через влиятельного секретаря ЦК Маленкова. Но Суслов – в отличие от другого назначенца в Прибалтику, Шаталина, – никогда не входил в ближний круг этого партийного вельможи. Скорее Маленков в данной ситуации был всего лишь исполнителем (или, если угодно, оформителем) чьего-то решения. Команду дал, судя по всему, кто-то другой, и не обязательно лично Сталин. Напомню: в составе Политбюро в первой половине 40‐х годов находилось несколько человек, чей политический вес был выше веса Маленкова, который на тот момент состоял лишь кандидатом в члены Политбюро. Во время войны вторым в партии человеком считался Щербаков. Так что указание могли идти от него или от уже не раз упомянутого Андреева.
Теперь о составе Бюро ЦК по Прибалтийским республикам. Они везде включали по пять человек. Кроме назначенного Москвой председателя, туда входили по должности первые секретари ЦК компартий союзных республик, председатели республиканских совнаркомов, уполномоченные наркоматов внутренних дел и госбезопасности по региону. Ещё один человек – не из местных, а только из московских назначенцев – выполнял обязанности заместителя председателя бюро. Для Латвии было сделано исключение. Там в состав бюро был включён командующий новым Прибалтийским военным округом.
Персонально бюро по Литве выглядело так. Председатель – Михаил Суслов, заместитель – Фёдор Ковалёв, члены – Антанас Снечкус (первый секретарь республиканского ЦК), Мечиславас Гедвилас (председатель совнаркома Литвы) и Иван Ткаченко (уполномоченный наркоматов внутренних дел и госбезопасности).
В этом составе Суслов не имел ни одного человека, который был бы ему лично предан. Ковалёв? Его Суслов абсолютно не знал. Ему эту кандидатуру навязали люди Маленкова.
Когда-то Ковалёв директорствовал на одном из столичных заводов, а потом председательствовал в Свердловском райисполкоме Москвы. Летом 1938 года он стал первым заместителем председателя совнаркома Узбекистана, но весной 1940 года его вновь вернули в столицу и назначили заместителем наркома торговли СССР. Вся надежда у Суслова была на то, что Ковалёв, неплохо разбиравшийся в хозяйственных вопросах, взвалит на себя проблемы промышленного и транспортного развития Литвы. Но, повторю, стопроцентно председатель нового бюро в своём заместителе, в его организаторских способностях и экономическом таланте уверен не был. Кстати, позже выяснилось, что Ковалёв оказался нечист на руку и позволил своим ближайшим родственникам заниматься спекуляцией.
Посмотрим на других членов бюро по Литве. Вот Иван Ткаченко. Мог ли Суслов в Вильнюсе опереться на него? В отличие от Ковалёва, этого-то кадра он знал как облупленного. Они ведь успели вместе, правда, очень недолго, поработать на юге. Ткаченко возглавлял в Ставрополе управление НКВД. Отношения у них тогда не сложились, и шло это от Берии. Тот не забыл обвинений, которые Суслов бросил в адрес спецслужб и милиции осенью 1942 года. В Ставрополе Ткаченко по заданию Берии отслеживал каждый шаг Суслова и обо всех промахах первого секретаря крайкома немедленно телеграфировал в Центр. Наместнику Москвы в Литве был ясно, что Ткаченко тем же самым станет заниматься и в Вильнюсе. Кстати, одновременно с Ткаченко Берия направил в Литву и наркома внутренних дел республики. Им стал Никита Клёнов, который тоже раньше какое-то время служил в Ставрополе и имел зуб на Суслова.
А что Снечкус и Гедвилас? В какой мере Суслов мог положиться на них? А ни в какой. Когда Суслов только заявился в Вильнюс, Снечкус сразу поинтересовался у московского эмиссара, не означал ли его приезд, что отныне руководящую роль в республике будут играть исключительно русские товарищи.
В записке по итогам поездки в Вильнюс московские партийные кадровики отмечали, что в Литве существовало негласное распоряжение Снечкуса ограничивать приём на руководящую работу русских, украинцев и поляков. И естественно, Снечкус опасался, что Суслов не просто прекратит подобную практику, но станет отдавать приоритет русским кадрам. Из-за этого в отношениях Снечкуса и Суслова сразу возникла напряжённость. «Взаимодействие между Бюро ЦК ВКП(б) и руководством ЦК КП(б) и СНК Литвы, – признал потом Суслов, – в первый период были довольно холодными. Создание Бюро ЦК ВКП(б) по Литве и наш приезд были встречены т.т. Снечкусом и Гедвиласом несколько растерянно, болезненно и с опасливостью, как бы литовское руководство не было оттеснено на задний план»[97].
