Вообще, о необходимости пересмотра главного партийного документа Сталин заговорил ещё десять с лишним лет назад. 22 октября 1938 года он написал членам Политбюро: «Несколько месяцев тому назад я попросил члена программной комиссии ВКП(б) тов. Мануильского набросать проект новой программы ВКП(б), используя для этого под своим руководством работников Коминтерна. Одновременно предложил тт. Митину и Юдину набросать проект новой программы ВКП(б) на основе моей беседы с тов. Митиным»[147].
Тогда оба проекта членов Политбюро не удовлетворили, и весной 1939 года XVIII съезд партии образовал новую программную комиссию. В неё вошли 27 человек. В частности, Сталин, Андреев, Жданов, Мануильский, Митин, Мехлис, Поспелов и Щербаков. Но в этой комиссии почему-то не оказалось Юдина. Начавшаяся вскоре война прервала работу над созданием новой партпрограммы.
Вновь к вопросу о новой программе партии Сталин вернулся уже в конце 1946 года, вызвав 23 декабря нового главного партийного кадровика Алексея Кузнецова, начальника Агитпропа ЦК Георгия Александрова, двух его замов Петра Федосеева и Михаила Иовчука, а также Марка Митина. Спустя два месяца пленум ЦК принял решение пополнить программную комиссию, избранную ещё на XVIII партсъезде, и включил в неё трёх участвовавших в беседе со Сталиным агитпроповцев и Куусинена. Но кураторство всех работ по созданию новой программы вновь вернулось к Жданову. Видимо, Кузнецов новое для него дело не потянул.
Сталин рассчитывал, что обновлённая комиссия за два-три месяца хотя бы набросает примерную схему будущей программы. Однако этого не случилось. Не тогда ли вождь засомневался в теоретических способностях начальника Агитпропа Александрова? Вряд ли случайно в июне 1947 года Кремль дал команду организовать в Академии наук обсуждение одной из книг Александрова (оно вошло в историю под названием «философская дискуссия»). Похоже, Сталин хотел понять, каков в действительности потенциал Александрова как учёного и теоретика.
На «философскую дискуссию» вождь специально отрядил группу близких ему людей, включая своего главного помощника Поскрёбышева. Послал он на неё и нового секретаря ЦК Суслова. Но для чего, с какими целями? Только ли для того, чтобы присмотреть за Александровым? А не с тем ли, чтобы Суслов в случае чего смог бы быстро перехватить как начальник управления по проверке парторганов полномочия всего Агитпропа и стать новым куратором работ по подготовке программных документов?
К слову, весь ход «философской дискуссии» показал, насколько в нашей партии плохо обстояли дела с теоретической мыслью. По сути, следовало менять все подходы к общественным наукам и создавать учебники совершенно нового типа и по истории, и по философии, и даже по русскому языку и литературе. И кто-то должен был дать старт переменам…
Короче, устав ждать предложений от партаппарата, Сталин вечером 15 июля 1947 года вызвал к себе сразу трёх секретарей ЦК: Андрея Жданова, Алексея Кузнецова и Михаила Суслова. Эта троица пробыла у вождя почти три часа: с 19.30 до 22.10. Что Сталин с ней обсуждал? Судя по записной книжке Суслова, вождь посчитал нужным поделиться своим мнением о некоторых работниках аппарата ЦК, о ходе обсуждения в стране дела Клюевой и Роснина и о «философской дискуссии». Высказал и некоторые соображения и по расстановке кадров в регионах России. Но главным, ради чего Сталин собрал трёх секретарей ЦК, были всё-таки не эти вопросы. Приоритет для вождя имела разработка новой программы партии.
На вечернем совещании 15 июля 1947 года Сталин дал новые установки по будущей программе. Их потом зафиксировал в своей записной книжке один из участников того совещания – Суслов. В его изложении указания Сталина выглядели так: «Программа должна состоять из двух основных частей: а) из общей части, где должны быть даны, во-первых, оценка победы Октябрьской Социалистической Революции с точки зрения исторического развития человечества, во-вторых, – анализ нынешней международной обстановки, в-третьих, итоги достижений советского общества к настоящему времени по всем линиям, и б) практически-политической части, где должны быть сформулированы основные задачи партии с точки зрения развития советского общества к коммунизму в разрезе 20–30 лет»[148].
