Проект, далее, устанавливает порядок, по которому персональный состав коммунистов, для которых изучение политического минимума является обязательным, определяется первичной парторганизацией и утверждается райкомом.
Мы считаем, что никакого всеобщего экзамена, всеобщей проверки коммунистам для определения, кто должен изучать политграмоту, кто Краткий курс, кто произведения марксизма-ленинизма – не следует производить, и вопрос о том, кого посадить на изучение политграмоты, кого на изучение Краткого курса, кого на изучение классиков марксизма-ленинизма должна решить первичная партийная организация. Райком может поправить парторганизацию при утверждении.
Проект предусматривает, наконец, сдачу экзамена коммунистами, изучающими политграмоту, в объёме минимума в течение ближайших двух лет. Проект не затрагивает вопроса о формах политической учёбы и экзамене для коммунистов, имеющих уже элементарные политические знания и изучающих сейчас Краткий курс самостоятельно или произведения марксизма-ленинизма. Мы исходили из того, что для этих коммунистов, для нашей партийной интеллигенции сохраняется необходимость изучения Краткого курса, что сохраняются старые формы учёбы – кружки, самостоятельное изучение.
Может быть, следовало бы в предлагаемом проекте решения распространить метод экзаменационной проверки усвояемости материала для всех коммунистов, независимо в какой сети партпросвещения они производят изучение»[153].
Что после этого изменилось? Как доложили 17 сентября 1947 года Суслову, ряд организаций (в частности, в Казахстане, Грузии, Дагестане) стали расти чересчур бурно и принимать в партию чуть ли не всех подряд. А в других регионах партийное пополнение, напротив, резко сократилось. Скажем, в Азербайджане, Белоруссии, Вологде и Воронеже – в два раза. Суслов поручил своему заместителю Николаю Пегову проанализировать эту информацию. Тот вместо этого предложил указать обкомам на недостатки. И кому пыль пускалась в глаза? Какой толк был от этих указаний?
Другим приоритетом для Суслова и возглавляемого им управления по проверке парторганов стала работа судов чести. Как уже говорилось, создали их в прецедентном порядке для примерного наказания онкологов Григория Роскина и Нины Клюевой. Постановление по этому вопросу разрабатывалось под руководством Жданова и было утверждено 28 марта 1947 года.
Первый такой суд прошёл с 5 по 7 июня 1947 года в зале заседаний правительства. Организовывал его Агитпроп ЦК. Он подобрал общественного обвинителя – хирурга П. Куприянова. Сразу три важных чиновника – новый министр здравоохранения Е. Смирнов, начальник Агитпропа ЦК Г. Александров и генпрокурор К. Горшенин – взялись написать ему речь. Текст этой речи потом отредактировал лично Жданов. Но, похоже, устроенное над двумя учёными судилище Сталина не устроило. Возможно, он рассчитывал на больший эффект. Другими словами, начальник Агитпропа Георгий Александров оказался у Сталина под подозрением, и вождь задумался о том, не передать ли часть функций от него Суслову.
К слову, Сталин тут же санкционировал проведение второй «философской дискуссии» по работам Александрова. Руководителю Агитпропа было вменено то же, что и Клюевой с Роскиным: излишнее почтение к Западу и недооценка русских мыслителей. Наблюдать за ходом экзекуции над Александровым вождь отправил в том числе и Суслова. Экзекуция проходила почти десять дней, с 16 по 25 июня.
Суслов сразу догадался, чего ожидали от него в Кремле. Уже 1 июля 1947 года он представил свои соображения, как можно решить возникшие проблемы. Суслов предложил распропагандировать первое заседание суда чести и внёс на рассмотрение ЦК проект письма о политических итогах дела Клюевой и Роскина. Этим письмом он рассчитывал создать в стране обстановку нетерпимости к низкопоклонству перед Западом и раболепия перед «иностранщиной».
Постановление по письму в Кремле приняли 16 июля 1947 года. В нём всем предлагалось сделать ряд выводов. В письме говорилось:
«1. Поскольку низкопоклонство и раболепие перед буржуазной культурой Запада имеет известное распространение, важнейшей задачей партии является воспитание советской интеллигенции в духе советского патриотизма, преданности интересам советского государства, в духе воспитания несгибаемой воли и характера, в духе способности противостоять любому коварному приёму иностранных разведок, готовности в любых условиях и любой ценой защищать интересы и честь советского государства. Партийные организации должны неустанно разъяснять нашим людям указание товарища Сталина, что даже «последний советский гражданин, свободный от цепи капитала, стоит головой выше любого зарубежного высокопоставленного чинуши, влачащего на плечах ярмо капиталистического рабства».
