«Дорогой брат! Освобождение приближается семимильными шагами. Близится час решительных действии. Но подготовка требует много денег. Поэтому пошли через лицо, вручившее тебе это письмо, сто или двести тысяч крон.
Кржетек»
— Ты хорошо знаешь словацкий, переведи этот текст, — сказал мне Венделин. — В Чехию уже отослано много таких писем, и мы имеем на них прекрасные ответы в виде сотен тысяч крон. Но, конечно, нам нужен постоянный приток средств.
Психология солдафона не допускала никаких возражений, Венделин очень болезненно относился к критике своей деятельности. Поэтому не имело смысла разубеждать его или объяснять ему что-либо. Письмо я перевел на словацкий.
Когда я кончил переводить, Венделин взял бумаги и заговорщическим тоном сообщил мне, что дело движется действительно семимильными шагами, как об этом говорится в письме. Сегодня он проинформировал об этом Кенига. Полковник живо заинтересовался и обещал обеспечить помощь американцев. Но сказал, что это зависит не от него, а непосредственно от Катека. Кениг потребовал имена всех агентов, работающих на родине на эту организацию. Венделин, как он сказал, передал ему список лиц, которые должны были в день X участвовать в проведении обусловленных акций. Полковник, мол, не скупился на похвалы и заявил, что все подготовлено чрезвычайно четко и скрупулезно.
Рассказ Венделина несколько испугал меня. Мне не оставалось ничего другого, как спросить, не сообщил ли он Кашпару, что я должен быть министром иностранных дел в будущем правительстве, — гордый своими успехами, начальник генерального штаба мог бы мне причинить большие неприятности. Но он заверил меня, что я могу быть совершенно спокоен, ведь мы ясно договорились.
Как только Венделин (Сирил) удалился, я взвесил снова все обстоятельства. И пришел к выводу, что если «майор» что-либо передаст Кашпару, полковник будет недоволен тем, что я утаил от него важную информацию об акции Жемлички, и подумает, что я пытаюсь его провести. Как мне тогда объяснить ему мое молчание? Я решил, что самым разумным будет информировать шефа прежде, чем это сделает Венделин.
Я тут же спустился вниз в гостиную. Там сидели за коньяком Кашпар, его жена Элена (Мадам) и ее сестра Клара Федакова. Я подсел к Кларе.
Свояченица Кашпара вскоре после поступления на работу в штаб в течение короткого времени осуществила мечту полковника, который хотел устранить из разведывательной службы лагерную импровизацию и основать архив, где вся информация была бы классифицирована по тематическому принципу. На основе такой документации, по мнению полковника, было бы легко в любое время составить справку на любую тему. Клара Федакова использовала свой опыт, накопленный во время работы в братиславском отделе министерства народного образования. Она разделила тематические разделы на подразделы и отделения, завела шифровку информации, секционные и центральный архивы, тематический и именной указатели. Кроме того, она оценивала поступающие сведения по степени их достоверности, разделила их на строго секретные, секретные, для служебного пользования, информативные и предназначенные для публикации. Весь аппарат шпионской группы она также разделила по квалификации и возможности использования. Она ввела систему сопоставления при написании обобщающих донесений. Когда, например, я получил от Кашпара приказ установить дислокацию домов для эвакуированной греческой молодежи на территории ЧСР, она предоставила мне архив из нескольких десятков донесений различных агентов.
Федакова также завела картотеку коммунистов по следующим разделам: коммунист по идейным убеждениям, бывший социал-демократ, коммунист из карьеристских соображений, коммунист по принуждению. Имена с обозначением занимаемых должностей она черпала из донесений агентов в Чехословакии. Она начала постепенно составлять картотеку работников национальных комитетов и руководителей различных предприятий и учреждений. Преимуществом этого архива было, как утверждал полковник Кашпар, прежде всего то, что в случае освобождения ЧСР можно было, согласно этим сведениям, физически ликвидировать прежде всего самых опасных лиц, а остальных интернировать.
Понятно, что я старался завоевать расположение Клары и получить доступ к ее архиву.
Кашпар приветствовал меня с необыкновенной сердечностью:
— Отлично, доктор. Вы появились в самый подходящий момент. К сожалению, сегодня вам спать не придется. Сирил принес списки, которые вам вместе с Кларой надо будет переписать...
Благодаря тому, что полковник завел речь о списках, представился удобный случай, который я тут же использовал, и сказал, что Сирил мне только что говорил о каких-то списках и об акции Жемлички. В правительстве Жемлички меня ждет портфель министра иностранных дел Чехословакии.
