Во всех лагерях для беженцев в Западной Германии распространялись сенсационные новости о том, что якобы тайно создается новая чехословацкая армия, которая в подходящий момент должна выступить против коммунистического режима на родине.
Работники шпионских организаций полковника Катека не обращали серьезного внимания на эти слухи. Они принимали их за один из анекдотов, которыми беженцы в лагерях скрашивают долгие часы безделья. Болтали о том, что во главе армии стоит какой-то учитель откуда-то из Пардубице, бежавший из Чехословакии летом сорок восьмого года. Шпионские штабы и не подозревали, что у них вдруг ни с того ни с сего появился конкурент, который хотя и без благословения американских оккупационных властей, но собирался осуществлять свои планы со всей серьезностью.
Первые конкретные сведения об этом я получил от майора Венделина (Сирила). Однажды вечером он пришел ко мне и начал с увлечением рассказывать.
Несколько месяцев назад он познакомился с неким Жемличкой, объединившим вокруг себя довольно большую группу бывших унтер-офицеров и офицеров, а также дезертиров из чехословацкой армии. Его люди производили, судя по всему, вербовку в лагерях для беженцев и сформировали ударные части, которые начали проходить воинскую подготовку. Вместо ружей у них были пока жерди из заборов и прочие колья да палки, но Жемличка не скрывает того, что это временное, деревянное оружие может быть скоро заменено настоящим. У них, мол, имеется в некоем тайном складе вооружение для двух полков.
Штаб Жемлички, продолжал Венделин, разработал потрясающий план насильственного переворота в Чехословакии. Вооруженные части должны в нескольких пунктах внезапно вторгнуться на территорию Чехии и молниеносно овладеть районом между Ческими Будейовицами, Пльзенью и Карловыми Варами. Части освободительной армии немедленно займут почты, железнодорожные станции и национальные комитеты. На освобожденной территории будет сформировано правительство, которое объявит всеобщую мобилизацию. На следующем этапе должна быть освобождена остальная часть Чехословакии.
Венделин (Сирил) разглагольствовал с необыкновенным воодушевлением, которое стало мне более понятно после того, как он мне открыл, что начальником генерального штаба у Жемлички в результате долгих переговоров назначен он, майор Венделин. Кроме него там работает ряд бывших офицеров: старший лейтенант Кржетек, известный под именем «майор Вата», майор Ботлен, майор Брулер, работавший у Кашпара офицером связи, и многие другие бывшие чехословацкие военнослужащие. В большинстве случаев они были завербованы в лагерях для беженцев, где оказались без всякого дела. Сирила, как он сказал, избрали на должность начальника штаба потому, что он мог в нужную минуту установить связь с американцами.
Я осторожно спросил Сирила, знает ли о его новом назначении полковник Кениг. Мне хотелось его предостеречь, потому что инициатива такого рода находилась в противоречии со всеми приказами Кашпара и с принципами конспирации.
Он заверил меня, что Кашпар ничего не знает и что я — единственный человек за пределами штаба Жемлички, который посвящен в эту тайну. Он, мол, верит мне как себе и целиком полагается на меня. Кроме того, он говорил со мной так откровенно потому, что, мол, меня намечают на пост министра иностранных дел в будущем чехословацком правительстве. Мое дипломатическое прошлое и тот опыт, который я приобрел в последнее время, делают мою кандидатуру чрезвычайно подходящей.
Мне хотелось высмеять этого наивного штабс-капитана, самозваного майора, планы которого напоминали мне фантастический роман Жюля Верна. Но ситуация была сложной и не позволяла ограничиваться ироническим разбором перспектив, нарисованных Венделином.
— У меня есть одно условие, — заявил я серьезно. — Я хочу, чтобы вы дали мне честное слово офицера, что не скажете ни членам вашего штаба, ни вашему Жемличке ни слова о нашем разговоре. И нигде не будете упоминать о том, что я должен быть в будущем чехословацким министром иностранных дел. Особенно в разговоре с полковником Кенигом.
Я не мог знать, спасет ли меня честное слово Сирила от гнева Кашпара, но, во всяком случае, надеялся заткнуть таким образом рот «майору» — честное слово офицера было для него самым священным обязательством. Но в общем-то я предполагал, что планы Жемлички быстро рухнут из-за вмешательства американцев.
Однако в этом я просчитался. Через некоторое время ко мне снова поздно вечером пришел Венделин с каким-то листком в руке. Он положил его на стол и сказал:
— Читай, Михал, читай. Жемличка и наш генеральный штаб рассылают подобные письма надежным людям на родине, имеющим деньги...
С некоторых пор Венделин наедине называл меня Михалом и обращался ко мне на «ты».
В письме говорилось:
