Полковник с супругой жили в красивой вилле в Фрейсинге под Мюнхеном. Прежде он служил в американских военно-воздушных силах, во время войны участвовал в нескольких налетах на Дармштадт и Франкфурт, стало быть, на те самые города, в которых он, по иронии судьбы, теперь действовал как разведчик.
В разведывательном деле он был новичком — об этом легко было догадаться по некоторым его поступкам. И о Чехословакии он толком ничего не знал, хотя и говорил по-чешски. Помню, осенью пятьдесят третьего года он предложил мне и Ладиславу Стржижу, второму ассистенту исследовательского отдела, вопросник, над которым мы просто потешались. Особенно нас рассмешил вопрос полковника о том, какие существуют в ЧСР возможности для путешествия на лошадях и можно ли агенту использовать этот вид транспорта. Стржиж тогда съязвил, что пан шеф путает Чехословакию с американским Дальним Западом.
Попав впервые на виллу Берке, я был изумлен. Все здесь было оборудовано и обставлено с большим вкусом. В комнатах, в коридорах и холлах шаги гостей приглушали пушистые персидские ковры. Стены были увешаны прекрасными картинами.
В общем я мог себе представить, какой доход имеет полковник. Нетрудно было догадаться и о стоимости роскошной обстановки. Разница между предполагаемым доходом и размером возможных расходов била в глаза. Напрасно я ломал себе голову, где Берке брал на все это средства и кто из супругов был носителем изысканного вкуса. Вскоре я нашел ответ на свои невысказанные вопросы.
Один из них я считал решенным сразу, как только меня представили госпоже Берке. Молодая, приятная жена полковника была значительно выше по своему культурному уровню и остальных гостей, и своего супруга. После долгого перерыва я снова мог поговорить с человеком, который понимал искусство. Молодая американка, остававшаяся в одиночестве во время частых и долгих служебных поездок мужа, решила изучать изобразительное искусство. Вероятно, она была наделена и какими-то художественными способностями. Однако главным было желание избавиться от одиночества и тоски. По ее инициативе тогда и были собраны в жилище полковника все эти произведения искусства.
Но откуда?
Американский центр документации унаследовал остатки роскошной обстановки и картин концерна «ИГ-Фарбениндустри», награбленных во время войны в художественных коллекциях всей Европы. Я заметил, что время от времени несколько младших офицеров ходили по комнатам нашего центра с метром в руках и перемеривали ковры и картины или же дорогие предметы обстановки. На вопрос, зачем они это делают, отвечали, что выполняют приказ начальства. Не прошло и недели после этого обмера, и вся оригинальная мебель и картины исчезли, а вместо них была поставлена новая мебель — дешевая, но того же размера и, насколько возможно, такого же цвета.
Вот, значит, где был источник роскошного убранства дома Берке и, конечно, не одного только его.
Первая моя вечеринка на вилле у Берке ничем не отличалась от обычных приятельских встреч. Чувствовал я себя там хорошо. Дамы всегда бывают рады остроумным, а не солдафонским шуткам. Мужчин же восхищает готовность отвечать на самые острые вопросы. Из разговоров я почувствовал, что призванием нескольких офицеров вовсе не была разведывательная служба; были это, очевидно, офицеры военно-воздушных сил США, и Берке пригласил их как старых знакомых. Сами же они, несомненно, знали о секретной работе полковника, иначе бы не ехидничали насчет его нынешних обязанностей.
— Послушайте, полковник, вам бы следовало что-нибудь предпринять, — заявил ему один из гостей, когда вечеринка была уже в полном разгаре. — Говорят, этих ваших агентишек пристреливают, как собак. Проволока на границах вас здорово подвела...
Хозяин засмеялся.
— Но, господа, пусть это вас не тревожит. В эпоху технического прогресса мы вовсе не должны ломать себе голову, как преодолеть проволочные заграждения. Существуют и другие пути, чтобы перебраться через границу, — допустим, по воздуху...
— Вы думаете? — позволил себе возразить один из летчиков, имея в виду недавний инцидент, связанный с обстрелом американского истребителя над территорией Чехословацкой республики.
— Я не думаю — я знаю, — настаивал на своем полковник. — Впрочем, друзья, ведь мы не на совещании. — Он поднял бокал и, обращаясь к гостям, предложил выпить за здоровье своей жены.
Жаль, что Берке столь решительно прекратил дебаты. Вероятно, я мог бы тут узнать кое-что весьма существенное. Впрочем, я и так узнал...
Примерно через год после моего посещения супругов Берке, в пору, когда полковник уже не был моим начальником, я получил необычное задание: разработать для какого-то агента схему самого выгодного железнодорожного сообщения от Сушице, а затем — подобного же сообщения в треугольнике Литомержице — Мельник — Сланы. Значит, никакой тебе обычной двойной дороги из разных пунктов перехода границы.
