Новинка безусловно заслуживала внимания. Всплыло в памяти забытое замечание Берке об отправке агента по воздуху. Итак, прежде чем фальшивые документы вышли за пределы моего кабинета, в Прагу было отправлено сообщение со всеми подробностями и моими собственными суждениями.
Позже я узнал, что в треугольнике Литомержице — Мельник — Сланы действительно был задержан агент, переправленный через границу свободно управляемым аэростатом.
Кстати говоря, я очень сожалел, когда полковник Джерри Берке перестал быть начальником нашего центра документации. Мне казалось, что мы понимали друг друга, и потом — я приложил слишком много энергии, чтобы завоевать его симпатию. И все это было напрасно.
Берке попал в довольно примитивную ловушку, которую ему подстроил его честолюбивый заместитель Марк Марковский. С опытным разведчиком такого произойти не могло, но Берке был новичок. Поэтому однажды он не заметил, что у него недостает ключей — Марковский тайком взял их у него и подбросил потом во дворе казармы. Когда полковник по окончании служебного дня собирался закрыть здание, он обнаружил, что закрывать его нечем. Принялся усиленно разыскивать ключи, Марковский и я помогали ему. После безрезультатных поисков в здании Марковский предложил попробовать поискать их во дворе казармы. Разумеется, связку ключей он там и «нашел».
На следующий день Берке был переведен в ведомство Катека во Франкфурт и начальником центра документации — моим новым шефом — стал прежний заместитель, Марк Марковский.
Этот знал чехословацкие условия еще хуже Берке, и поэтому я время от времени позволял себе в работе по документации довольно рискованные вещи. При подготовке удостоверений для агентов я умышленно менял имена чехословацких служащих, которые в тех или иных национальных комитетах скрепляли своими подписями выданные паспорта. Имя пршибрамского чиновника я, например, заменял остравским, братиславского — жилинским и тому подобное. На первый взгляд все было в порядке. Однако большинству посвященных такая «ошибка» бросалась в глаза. Например, я хорошо знал, что документ, выданный национальным комитетом в Остраве, подписывает некий Шольц. А я ставил подпись Бржезины или Дворжака. Эта «мелочь» приводила к тому, что хорошо информированный и внимательный контрольный орган сразу обнаруживал «липу».
Как впоследствии отмечали работники чехословацких органов безопасности, благодаря умышленной замене подписей на территории ЧСР были задержаны агенты даже тогда, когда о них в Чехословакии никто и не знал. Если к тому же они хотели беспрепятственно передвигаться по стране, то должны были зарегистрироваться в полиции, и этим уже наверняка рыли себе могилу.
Американцы приходили в ужас. Они никак не могли понять, в чем дело. Хоть и были основательно изменены шпионские организации, ликвидированы все подразделения, руководимые бывшими чехословацкими офицерами, вплоть до группы генерала Моравца, но цепь разоблачений, казалось, не имела конца. Где-то, по их мнению, должен был сидеть хорошо замаскированный разведчик противника.
Из центра документации отчислили ряд штатских сотрудников, среди них и Милослава Черника (Билла), которого в конце пятьдесят третьего года отправили с семьей к матери его жены в судето-немецкий лагерь в Штутгарте. Некоторые другие работники были отосланы в Штаты. Меня, однако, вынуждены были оставить на какое-то время: я был незаменим.
И все же я стал чувствовать, как вокруг меня начинает стягиваться невидимая пока петля. Об этом свидетельствовали сигналы, приходившие с разных сторон. Однажды в мою квартиру неожиданно заявился полковник Кашпар. Он утверждал, что только проездом в Мюнхене и зашел приветствовать мою будущую жену, которая уже жила со мной. Конечно, это был только предлог. Когда же, примерно через полчаса, он меня вдруг спросил, о чем говорил со мной Катек после моего нового назначения и подвергался ли я проверке на детекторе лжи, — мне стало ясно, зачем он пришел. Он хотел выяснить, насколько подорвала его позиции вся эта история с ликвидацией группы.
Уходя, Кашпар откровенно заявил:
— Катеку не верьте. Американцы сулят золотые горы, а подсовывают кукиш. Один начальник обещает, а его преемник и слышать об этом не хочет. У меня с ними довольно печальный опыт... На детектор лжи вас посадят определенно. Вы один из немногих, которые избежали этой проверки...
Почти то же слышал я и от других. Это говорилось доброжелательно, и, наверное, никто из них не предполагал, какие чувствительные струны он затрагивает.
Через несколько недель после посещения Кашпара ко мне пришел чешский эмигрант Венец (Ник), который работал в центре Катека, и даже сам полковник Чамбала. Он за несколько месяцев до этого выехал в США, а теперь снова вернулся в Европу, — мол, чтобы просто погостить здесь. И оба они удивлялись, как это могло быть, что я, выполняя такие функции, еще не проходил проверки на детекторе лжи. Чамбала, который был особенно хорошо информирован, не скрывал своего удивления.
