Михал Панек свидетельствует... полностью

Среди них выделялся Ярослав Венделин: чтобы пользоваться большим авторитетом у подчиненных, он выдавал себя за майора, хотя объявился в эмиграции в звании капитана. Он утверждал, что коммунисты отказались признать за ним высший чин, который принадлежал ему по праву. Венделин (Сирил) был военным с молодых лет. Перед войной он учился в военной академии в Границах, во время оккупации сражался в партизанском отряде в Моравии. После освобождения Венделин отправился в Западную зону Германии в качестве члена комиссии по репатриации, но вскоре вернулся в Прагу и снова начал учиться в военном учебном заведении. Тут его застигли февральские события. Еще до окончания учебы он бежал с помощью французского военного атташе генерала Филиппа, в апреле 1949-го, в Западную Германию. Вскоре мне довелось ближе познакомиться с Венделином при обстоятельствах, до известной степени комических.

На освободившееся место шофера, которое занимал подполковник Главса, пока он не эмигрировал, поступил майор Чермак, получивший конспиративную кличку Чарли. Должность шофера была очень важной: каждый шофер знал, например, все акции курьеров, которых он отвозил к границам ЧСР и поджидал при возвращении. Он должен был в совершенстве владеть английским, чтобы объясняться с работниками американской разведки и с сотрудниками американской полиции. Кроме должности шофера Чермак выполнял функции офицера связи и, так же как и я, занимался изготовлением фальшивых документов.

Руководство так называемым третьим сектором, занимавшимся сбором сведений относительно чехословацких органов госбезопасности и закрытых зон в приграничье, было возложено на бывшего капитана службы госбезопасности Зеленку. Одновременно он выполнял обязанности начальника полиции в лагере для беженцев Егергоф и в людвигсбургских казармах. Он не жил в штабе, но приезжал сюда и лично докладывал Кашпару. Учитывая расширение нашей группы, Катек выделил для нас вспомогательное помещение в Бенсгейме, которое получило конспиративное название «Рокки-хауз». Туда перебрался Юрай Савик и все руководители секторов, включая военный, так что в помещении штаба в Дармштадте остались только Кашпар, который сохранил за собой руководство сектором авиации, Чермак, в то время когда он не был занят выполнением своих обязанностей шофера, административные работники Юранеки и я в должности политического референта и пресс-референта.

Едва была проведена эта реорганизация, в штабе появился новый человек. Это был довольно высокий широкоплечий мужчина лет пятидесяти, в сером, хорошо сшитом костюме. Он прошел через здание штаба и исчез в кабинете полковника Кашпара.

Кашпар (Кениг) вечером устроил в его честь прием. Подавали коньяк, виски, красное и белое вино. Присутствовал только самый узкий состав сотрудников: Кашпар со своей женой Эленой, супруги Юранеки, Чермак и я.

— Полковник Чарльз, — с улыбкой представился вновь прибывший.

Я знал от майора Калины, что Чарльз — конспиративная кличка Катека. Он безупречно говорил по-чешски, вел себя вполне непринужденно и показался мне весьма симпатичным и приятным. Почти все время он улыбался. Попеременно обращался ко всем присутствующим и часто менял темы разговоров. Меня он расспрашивал об обстановке в Болгарии, хотел знать обстоятельства, сопутствовавшие аресту Николы Петкова, интересовался делом врача американского посольства, который был в 1947 году арестован болгарской полицией за антигосударственную деятельность.

— Я очень рад, доктор, — сказал мне Катек с улыбкой, — что вы работаете в группе полковника Джерри.

Катек имел в виду Кашпара, Джерри — еще одна кличка нашего шефа.

— Нам очень нужен человек такой квалификации, как вы, — продолжал он. — Когда в марте меня спрашивал полковник Майкл из американского посольства в Праге, представляете ли вы для нас интерес, я тут же попросил его, чтобы вас переправили через границу. Надеюсь, вы теперь не жалеете о вашем тогдашнем решении?

Я ответил ему в том же тоне:

— Ни в коем случае, господин полковник. Я хотел бы выразить вам мою благодарность за все, что вы для меня сделали.

— Не стоит благодарности, доктор Вильям. Полагаю, что вы со временем вознаградите нас за наши заботы усердной работой в здешней группе. Так что, какие уж тут благодарности...

Я был рад, когда Катек обратился затем к супругам Юранекам. Теперь я знал, что не Кашпар меня рекомендовал Катеку, как он неоднократно подчеркивал, а, напротив, Катек — Кашпару. Кашпар, вероятно, вообще не имел понятия о том, что я хочу покинуть Чехословакию. Но он хвастал своими благодеяниями и умел прекрасно использовать ту благодарность, которую они должны были у меня вызвать.