Рента от ее доли отцовского состояния и работа в посольстве открыли перед ней двери в высшее общество Варшавы, считавшейся ”Парижем” Восточной Европы. Габриэла была на редкость хороша собой, и у нее не было отбоя от кавалеров. Это была классическая польская красавица — блондинка с искрящимися глазами, но не дородная, а маленькая и изящная.
Она любила флирт и ухаживания. Каждые несколько месяцев, получив очередное предложение и взвесив все ”за” и ”против”, она его отвергала. Габриэла наслаждалась свободой и хладнокровно ограничивала свои отношения с мужчинами до определенного предела. Ей было хорошо в Варшаве. Другого такого города нет и не было. Она понимала, что рано или поздно встретит человека, который станет незаменимым, как и Варшава, но пока что жизнь, была прекрасна, и Габриэла не торопилась. Единственную неосторожность, вполне простительную для молоденькой девушки, она допустила когда-то в отношениях с учителем, который после школы учил ее неподобающим вещам.
Уйдя от Бронских, Габриэла пошла искать Андрея и Криса на Иерусалимских аллеях, зная, что они не пойдут выпивать за пределы этого района. Она успела заглянуть и к журналистам, и к сионистам, пока не напала на их след. Надо было спешить: в двух местах они уже устроили небольшой дебош и еще в одном — крошечный скандальчик.
В гостинице ”Бристоль” она прошла прямо в бар. Новый южноамериканский джаз играл модное танго. Теперь все помешались на танго. Если Андрей не слишком напился, подумала Габриэла, может, удастся его затащить сюда — он так хорошо танцует, когда хочет.
— Да, мадам, — сказал бармен, — они здесь были, но ушли с полчаса назад.
— В каком они виде?
— Сильно под градусом. Господин де Монти чуть больше, чем его приятель-офицер.
”Плакало мое танго”, — подумала Габриэла.
— А вы не знаете, куда они пошли?
— Господин де Монти любит заканчивать вечер в Старом городе, говорят, ему нравится пить под польские народные песни.
Габриэла заглянула в танцевальный зал. Элегантные польские офицеры в форме, изящные дамы, одетые по последней парижской моде, бородатые дипломаты с орденскими ленточками. Огромная хрустальная люстра играет всеми цветами радуги, и кавалеры кружат дам против часовой стрелки в веселом ритме польки. Кончается музыка — кавалеры кланяются дамам, целуют им ручки, те отвечают кокетливым взглядом из-за веера или, наоборот, смотрят рассеянно в сторону. После современного бара Габриэла словно очутилась в прошлом веке. Она пошла в Старый город. Любители театра и кино расходились по домам неспеша, рука об руку, проститутки шныряли в поисках заработка, по мостовой катились дрожки с влюбленными парочками.
На центральном мосту она подошла к перилам и посмотрела вниз. Там грохотал пригородный поезд. Его глухой шум и мелодия польки, которую напевала про себя Габриэла, навеяли на нее воспоминания.
Был такой же теплый вечер, когда она встретила Андрея в большом сверкающем зале. Господи, подумала Габриэла, неужели прошло всего два года? Даже трудно вспомнить, как она жила до встречи с ним. Всего два года... два года...
Традиционный праздник офицеров Седьмого уланского полка устраивался в гостинице ”Европейская”. Это было одно из главных событий сезона. В этом полку было особенно много офицеров, чья родословная восходила к средневековью, к первому королю Казимиру Великому. Поэтому на праздник Седьмого уланского полка всегда собирались сливки варшавского общества.
Габриэла Рок, как обычно, была окружена плотным кольцом офицеров-холостяков. Танцевали они прескверно, спеси в них было предостаточно, а юмора маловато.
Кончился первый тур бурных полек, и Габриэла пошла в дамскую комнату попудриться.
Ее близкая подруга, Марта Томпсон, жена ее непосредственного начальника, вышла вместе с ней выкурить сигаретку.
Габриэла скучала. Уже восьмой бал в нынешнем сезоне — и ничего интересного, ни даже легкого флирта. Марта же, наоборот, была в восторге.
— До чего же они все красивы! И эти сапоги!
— Да что ты, Марта! В жизни не видела в одном полку столько рыбьих глаз сразу. А как противно эти офицеры целуют ручки!
— Беда с тобой, Габи, всех серьезных претендентов отвергаешь, ты слишком привередлива. Смотри, как бы тебе не остаться на бобах.
— Ладно, Марта, — улыбнулась Габриэла, — пошли еще потанцуем.
Они вернулись в зал, и обе одновременно увидели его. Собственно, все взгляды устремились к дверям, когда вошел, если можно так выразиться, ”эталон польского офицера-кавалериста”, лейтенант Андрей Андровский. После секунды восхищенного молчания его окружили приятели; они весело хлопали его по плечу, а он не без бахвальства рассказывал им, как занял первое место в среднем весе на чемпионате польской армии по борьбе.
— Правда, он — душка? — проворковала Марта.
— Кто это? — не отрывая взгляда от лейтенанта, спросила Габриэла.
— И думать не смей, Габи, лейтенант — неприступная крепость. Еще никому не удавалось разгрызть этот орешек.
— Но почему?
