Проснулась рано, на душе как с похмелья. Ей долго не хотелось вставать. Лежала и тупо разглядывала потолок. По потолку разгуливала откуда-то взявшаяся муха, и Саша начала, не отрываясь, следить за ней. В голове проскальзывали мысли, но больше полное равнодушие и безразличие. Тянуло внизу живота и ломило в ногах. «Странно, ничего не чувствую, а организм страдает. А что я должна чувствовать? Обиду, горечь? Лить слёзы, кинуться на него с кулаками? Он взрослый человек, сам принимает решения, как поступать. Есть ли в этом моя вина? И да, и нет… Мы оба запутались. И что дальше? Не знаю, вернее, не хочу знать. Всё будет, как должно быть. Противно? Если задуматься, то да. Но я не хочу думать, не хочу предполагать, давать оценки… Ничего не хочу!» С трудом спустила ноги с кровати, коснулась ими холодного пола и вздрогнула всем телом. Набросила халат и, пошатываясь, вышла из комнаты. Больше всего не хотелось сталкиваться с Валентином. К счастью, он уже ушёл.
На столе в гостиной записка.
«Если тебе трудно меня видеть, могу переехать на дачу. Саш, я совершенно запутался. Наверное, мы оба в чём-то виноваты, хотя, скорей всего, виноват я один. Я очень люблю тебя! Не оставляй меня! Я не прошу простить, наверное, это невозможно. Я сам себе противен. Ничего не хочу объяснять, ты сама всё понимаешь».
Александра всегда была абсолютно уверена в Вальке, знала, что любит. И не просто любит – обожает!
Почему же она посчитала случившееся совершенно естественным? Да, она ценила его, но отвечала ли на его чувства? Нет! Узнав, что Валя не может иметь детей, правильно ли поступила? Может, надо было сказать и вместе решить, что делать дальше? Она хоть раз усомнилась в правильности диагноза? А если произошла ошибка? Скорее всего, для неё так было удобней, главное – не её вина!
Тысяча мыслей закрутились в голове. Помощи ждать не от кого, родителям не скажешь, одна близкая подруга – Лиза, да и та далеко. Кто счастливый, так это Валька, у него много друзей и приятелей, один Сёма чего стоит! Семён! Она могла его легко представить, закрыв глаза. Хорошо помнила тонкие пальцы, мальчишескую худобу, длинную чёлку цвета горького шоколада, которая всё время падала на глаза. Знала этот красивый жест рукой, когда поправлял волосы. Ей даже показалось, что очень нравится ему. Или она всё придумала? Слишком захотелось в это верить. Она не видела его сто лет. Семён явно избегал встречи. Значит, не показалось! «Господи, мне надо думать, как жить дальше и что сделать для этого, – пронеслось у неё в голове, – а я вдруг в самый “подходящий” момент начала думать о Семёне. И ляпнула сгоряча о бесплодии! Как Вале сейчас трудно это принять! Как трудно!»
Девицу ростовскую Валентин послал. Послал, куда советовал Сёмка, правда, денег дал. И не просто дал, а встретился и посмотрел на всё совсем другими глазами, даже неприятно стало. Врачу Александры не поверил, будет время – разберётся! Беспокоила сама Александра и её молчание. Что она думает? Чего ждать? Он надеялся: пройдёт время, и всё уляжется, цветы каждый день слал с водителем, чтобы знала: виноват и раскаивается.
Александра бродила несколько дней по пустой квартире, нечёсаная, в пижаме. Есть не могла, подташнивало. Жевала яблоки и пила крепкий кофе, подолгу стоя у окна. Валентин маялся на даче, на работу не ездил, засел, как сыч, даже на прогулки не выходил. Домработница готовила ему еду, убирала и пряталась в своей комнате, вид Валентина пугал её – небритый, молчаливый. Он открывал очередную бутылку виски и пил маленькими глотками прямо из горла весь день, пока не сваливался на диван и не засыпал прямо в одежде. Положение спасла Алевтина.
– Саш, тут дело такое! Мама прилетает, как чувствует! – затараторил он, пытаясь скрыть волнение. – Давай оградим её от наших проблем… Близко всё к сердцу принимает, а сердце у неё ни к чёрту!
Алевтина рвалась к сыну. Душа непривычно болела, неспокойно. Приехала, а у Вальки вроде всё путём, может, зря волновалась, только Саша чересчур любезной показалась, обед на даче закатила и даже своих родителей пригласила. «Такой тёплый день получился! Зря на невестку наговаривала». Правда, когда уезжала, для порядка спросила, всё ли у них по-человечески. Если что и бывает, так дело житейское, женщина должна уметь прощать и мудрее быть.