Всё произошло слишком быстро. Машину сначала повело, потом на полном ходу она изменила свою траекторию и врезалась во встречную «Газель», перевернулась несколько раз и с оставшейся силой влетела в раскидистую сосну.
Автомобили выстраивались на обочине, приехало несколько милицейских машин, телевидение.
– Видно, кто-то непростой! Им же закон не писан! Видать, скорость была немалая, может, датые были! На ровном месте!.. Жаль, если дети остались… Говорят, молодые – муж с женой вроде!..
Позвонили Валентину, мялись, не знали, с чего начать.
– Что случилось?! – он почти кричал. – Что-то с Александрой?!
Понимал: это полный бред, звонил ей совсем недавно. Ноги подкашивались, лоб покрылся испариной, неприятный вкус во рту, ещё чуть-чуть, и потеряет контроль над собой. «Почему они медлят с ответом?» – уверенность, что случилось что-то страшное, росла с каждой секундой, которые казались ему вечностью.
– Нет!.. Семён Генрихович погиб вместе со своей супругой…
Почему-то они все считали Марго женой, или им хотелось так: приветливая, всегда проверит, чтобы накормили досыта, красавица…
Валентину доносили подробности аварии, а он с трудом вникал в смысл сказанного.
– Подробностей нет, совсем недавно случилось. Машина потеряла управление. Наши пацаны ничего не поняли.
– Может, подстроено всё? Ведь сколько покушений на убийство было! Странная история!
В начале девяностых взорвали машину Семёна. По чистой случайности его там не было. Отдал ключи охраннику перегнать машину, а сам с водителем и с тёлкой, которую снял при выходе из ресторана, поехал за город. Охранник погиб, Семён остался цел. Через год киллер разрядил в него обойму пистолета в кафе в
Его охватила паника. «А что я теперь делать буду без Сёмки?! – Он машинально хватался за голову. – Господи! Такая несправедливость!» У него было два самых важных человека в жизни – Сёмка и Сашка. Сёмы больше нет! Ему стало страшно за Сашу: «Ну, с ней-то точно ничего не случится! Не допущу этого!» Валя мчался в аэропорт – как назло, находился не в Питере.
Отцу решено было сообщить о случившемся завтра, он выписывался из больницы, благополучно потеряв свои камни в почках и единственного сына в придачу.
Валя сразу поехал к матери Семёна. Любовь Исааковна молчала минут пять, потом стала быстро причитать:
– Да что вы такое говорите?! Этого не может быть! Ну что вы, право!.. Это же бред! Сёмочка, что же это такое?.. Ну как же так!..
Её невозможно было остановить, она повторяла и повторяла одно и то же. Валя решил, что она сошла с ума от горя, на неё смотреть было невыносимо.
– Любовь Исааковна, у вас же дети на руках остались! Им-то что делать?.. Семёна не вернуть!.. Может, у нас поживут? Саша за ними посмотрит.
– Да что вы! Нет, я соберусь! Я внуков никому не отдам! Странно, да, Валь?.. Слёз нет, не могу плакать… Боль дикая, а не плачу!
Из кухни выбежала Светлана Ивановна, на ходу вытирая руки о подол передника. Сразу всё поняла, рухнула в кресло и заголосила по-бабьи, качая седой головой из стороны в сторону. У самой сын в малолетстве нелепо погиб. Лазил по деревьям с мальчишками и свалился, перелом основания черепа – и не стало её сыночка. С мужем разошлась, горе застилало глаза, невыносимо вдвоём стало. Вот тогда-то и нашла она утешение в доме Любови Исааковны и Генриха Давыдовича. Сёмку как своего пестовала, нервничала, места себе не находила, когда подростком поздно домой приходил, да ещё и с глазом подбитым. Всегда чувствовала за него беспокойство, совсем недавно отпустило, и такое горе случилось. Не могла представить, как мать своего сыночка в гробу увидит. Да что представлять, сама всё пережила. Орала как безумная, за гроб хваталась, не давала в землю опустить, потом долго на холмике лежала, никто не в силах был её оторвать. Облик человеческий потеряла, каждый день на кладбище ходила, не могла поверить, что сына больше нет. В церкви батюшка утешал, да бесполезно всё, не может материнское сердце с таким смириться.
– Что же нам теперь делать, Любочка? Как жить дальше? – всхлипывала Светлана Ивановна и держалась за сердце.
– Не знаю… Смогла бы за ним следом пойти – пошла бы, не задумываясь… А может, ошибка какая произошла, Валь? Может, перепутали что? – Она с надеждой посмотрела на Валентина и опустила голову, зажмурив глаза. – Многое бы я отдала, чтобы это оказалось неправдой.
Тихо пошла в спальню оплакивать Сёмочку, чувствовала: ещё немного – потеряет сознание.
– Может, врача вызвать, Любовь Исааковна?
– От этого не лечат, Валя. Это на всю оставшуюся жизнь теперь со мной. Бедный Генрих, как он переживёт, как справится с таким горем!