Генрих Давыдович держался до последнего. Только когда тело начали опускать в могилу, разрыдался, протягивал руки, точно хотел остановить чудовищное действо. Любовь Исааковна не проронила ни слезинки. Слёзы она будет лить, когда останется одна со своим горем. Никто не должен видеть её страданий, даже муж. Ей надо держаться из последних сил. Она отказалась от укола успокоительного. Должна испить чашу до дна, иначе будет не оправиться. Сёмочка всегда останется в её сердце, пока она жива, и дай бог им встретиться в другой жизни.
Поминки делали на даче. Дом показался пустым и унылым без вечно хлопочущей Маргариты. Все зеркала занавешены, а их на даче великое множество, любила Марго зеркала. Стол накрыт, уставлен горящими свечами, на прилавке фотография Семёна и Марго, перетянутая чёрной лентой. Мрачное застолье, не поддающееся осмыслению. Александре становилось душно, и она то и дело выходила на улицу перевести дух. До конца не доходило случившееся, нельзя было в это ни поверить, ни принять. Она ловила на себе взгляд Лизы, и он говорил, что она всё поняла и без слов. Только было неясно, она ей сочувствует или осуждает. На удивление, Елизавета не задала ни единого вопроса, за что Саша была ей благодарна.
– Саш, мне в Москву надо… Совет директоров… Я же теперь один… Может, со мной поедешь? На тебе лица нет!
Александра наотрез отказалась. Валька позвонил Лизе.
– Лиз, прошу тебя, поживи у нас с Сашкой. Не нравится она мне! Вроде спокойная, но от её спокойствия мурашки бегают! Я врачу позвонил, тот говорит: «Не волнуйтесь, не трогайте, сама отойдёт».
Лиза переехала к Александре.
– Валь, да езжай ты спокойно, разберёмся как-нибудь без тебя!
Лизка давно чуяла: было у Саши что-то с Семёном. Знала она её, с глубокой молодости вместе. Раз не плачет – значит, что-то серьёзное было. И расспрашивать бесполезно – сдохнет, не расскажет!
В Москве Валентина встретили с тревогой: осилит ли такую махину? Семён был голова, а Валентин так, при нём! Удивлялись, как Семён всё с ним делит, ведь один, по сути, всё решает. Валентин, конечно, мужик сильный и не дурак вовсе, но до Семёна Генриховича как до Луны!
Валя не пошёл к себе – сразу в кабинет друга. Всё было как при нём, словно Семён только что вышел. На столе стояла большая фотография, на ней Семён смеялся, обнимая своих сыновей. Валентин обратил внимание на браслет. Так вот где он видел его! Как же он мог забыть! Сразу вспомнилось, как Сёмка что-то рассказывал, вроде дорог ему как оберег. У Сашки-то откуда? Может, такой же купила или другой, просто не разглядел толком… На душе нарастало липкое беспокойство. Он не верил в совпадения и случайности, во всём виделась закономерность.
Машинально открыл верхний ящик письменного стола, в глаза бросился загранпаспорт Семёна. Валька открыл: полно выездов, въездов. Вот в Париж летали вместе, в Мюнхен… Он пробегал глазами по страницам. Маврикий! Посмотрел даты. Там же как раз в это время была Саша! В груди медленно холодело… «Цюрих! Семён ничего не говорил, был практически сутки! Саша в это время недалеко, я уехал, приехали её родители…» Валя ничего не понимал.
В столе лежала папка с какими-то документами. Не поверил своим глазам. Это были подготовленные банковские документы на английском языке, везде стояла Сашина фамилия. Александра Валькину фамилию не взяла, осталась со своей, не захотела. Валентин не возражал.
Он до боли сжимал зубы – ему казалось, ещё чуть-чуть, и они не выдержат такой силы и начнут крошиться. Страшно заболела голова, он не думал о друге, заранее всё прощая, – его уже нет, не спросишь!
Валентину хотелось всё бросить и умчаться в Питер, схватить Сашку за плечи и трясти, трясти, пока не даст ему внятного объяснения! Мысли путались, не было сил за что-то зацепиться и распутать загадочный клубок событий. На мгновение он убедил себя, что ничего в этом нет порочащего Сашу, лишь нелепое стечение обстоятельств, она здесь вовсе ни при чём. Это коварный план Семёна. Именно он мастак изобретать всякие схемы и комбинации. Стоит её размашистая роспись – так можно подделать. Что же он задумал и удастся ли когда-нибудь узнать все подробности этого странного поступка – переписать огромную сумму на Александру.
В кабинет постучались, вошла секретарша Катерина в узкой юбке и откровенной блузке. Семён называл её «Спасатель Малибу».
– Простите, но все уже собрались…
– Пусть ждут! Вызовите начальника службы безопасности!
Екатерина выскочила из кабинета. Она всегда считала Валентина мягче Семёна и что работать с ним будет одно удовольствие.
– Деревенщина! – процедила сквозь зубы Катерина, прикрывая дверь.
В кабинет постучался и вошёл начальник службы безопасности.
– Мне нужна распечатка всех телефонных звонков Александры за последний месяц. Сколько тебе понадобится времени?
– Пять минут… У нас всё готово… – начальник службы безопасности мялся на месте, стараясь не смотреть Валентину в глаза.
– Так вы всё знали?!
Принесли распечатку. У Валентина тряслись руки.
– Ничего себе! Да он звонил ей больше, чем я!