– Да не люблю я алкашку вообще! У меня отец до смерти спился, всех на произвол судьбы бросил! Нас же пятеро в семье… Я старшая… Из-под Екатеринбурга мы, город Богданович. Слышал о таком?
Валька аж присвистнул.
– Да ты что!.. Мы же земляки почти с тобой! Не-е-е, по этому поводу выпить полагается…
Светка заулыбалась.
– Ну ладно, чё там, раз такое дело будет!
Света смешно одёргивала свою коротенькую юбку, в ярко накрашенных глазах зажглись лукавые искорки, и она доверительно неуклюже плюхнулась на диван, опомнилась и манерно откинулась, положив ногу на ногу. Вытравленная густая чёлка падала ей на глаза, и она то и дело по-детски смахивала её в сторону.
Начала вдруг рассказывать о своём детстве, как в Москву дёрнула по совету подруги, как было трудно привыкать к новой жизни. Вальке тоже нестерпимо захотелось всё выложить как на духу этой простой заблудившейся девочке – о себе, о Сашке, будь она неладна, о друге Сёмке.
Света слушала, выпучив глаза, потом взяла и горько разревелась. Она плакала настолько искренне, что Вале стало её жалко.
– Иди, смой ты эту краску с морды, посмотри, всё потекло! Ну что ты голосишь, как бабка старая!
– Мне Сёму жалко с этой, Марго!
– Мне тоже жалко, очень жалко. А Сашку не жалко?
– Не-а, тебя жалко! А ты оставь меня у себя, знаешь, как любить тебя буду!
– А я как же? Ведь не люблю я тебя, Светлана.
Валентин с улыбкой посмотрел на смешную девчонку.
– Ну так полюбишь потом…
Он был очень благодарен этому существу. Она, не зная сама, вытаскивала его из бездны зла и отчаянья.
– Поздно очень, мне вставать рано… – Валентин полез в карман пиджака, вытащил увесистую банковскую упаковку и протянул Свете. Она с ужасом посмотрела на столь щедрый подарок.
– Много же! За что?
– Да за просто так! Я дам тебе телефон своего сотрудника, звони первого числа каждого месяца, он деньги выдавать будет на жизнь, семье помогать сможешь. Пообещай бросить всю эту хрень – пропадёшь! Иди, там внизу тебя встретят, отвезут, куда скажешь.
Света встала и тихо пошла к выходу, потом круто повернулась и сказала:
– Ты ведь эту Сашку свою любишь, да? Всё равно любишь?
– Люблю!.. Иди уже, удачи тебе, Светлана…
Он долго не мог уснуть, не понимая, как жить дальше. Послать Сашу куда подальше? Начать жизнь сначала? Сможет ли?
Утром проснулся с тяжёлой головой и полным убеждением, что ничего Александре не скажет, ни одного упрёка, но простить не сможет. Жизнь длинная, как-нибудь да устроится, разойтись всегда можно, разлюбить сначала надо.
В офисе стоял переполох, приехала команда Валентина из Питера, московские поняли: лафа закончилась, не успев начаться. Он вызвал Екатерину.
– Я вылетаю с супругой на следующей неделе в Америку, в Бостон… Снимите приличный дом на год для начала. Оповестите клинику. Вы получите сегодня все контакты. Меня не будет какое-то время, но это ничего не значит, я вам тут расслабляться не дам! Все собрались? Через десять минут начнём совет директоров. Да, и ещё… Одевайтесь скромнее!
Катя поджала губы и гордо вышла из кабинета.
– Ну что там? Злой как собака? Говорят, грядут какие-то кадровые перестановки. Чего это с ним?
– Что-что?! Я слышала, жена рога ему наставляла с Семёном, вот он и бесится! Эка невидаль!
Валя в Петербург не поехал. Работы много, да и не готов увидеть Сашу и заглянуть ей в глаза. Боялся, что сорвётся, не выдержит. Он отправил ей на почту письмо, где сообщил о предстоящей поездке в Америку. Письмо было написано в сухой, деловой манере, и Александре предоставлялось право выбора. В конце письма он убедительно просил избавить его от объяснений и покаяния.
«Интересно, любила ли она Семёна? Он её точно любил, сука!..» – от таких мыслей у Вальки холод внутри до озноба, но на Семёна обиды так и не появилось, слишком дорог был.
Иногда страшное и паскудное лезло в голову: «И хорошо, что Семён погиб, а то как бы всё это разрулили? Точно, добром бы не кончилось! А вдруг Саша захочет уйти?..»
– Не отпущу! – упрямо твердил Валька. – Мне жизнь испоганила, на весь свет опозорила, пусть теперь терпит!
Только что терпеть?.. Так хотелось за волосы оттаскать, как девку последнюю, знал: не посмеет, не поднимется рука, и совсем не от слабости.
«В чём я виноват? – задавался вопросом Валентин. – В том, что слишком любил и был слеп? Понадеялся, что моей любви хватит на двоих. Решил, Сашка не умеет любить? А она просто не смогла полюбить меня и искала чувства на стороне. Есть же элементарная порядочность! Нашёл бы я силы понять её, расскажи мне она всю правду? Нет, никогда! Нет ей прощения и оправдания!»
Лизка была сметливая, сразу поняла: что-то серьёзное происходит между Валентином и Сашкой после гибели Семёна.
– Ну что? Доигралась? – охала Елизавета. – А тебе словно всё равно! Что молчишь? Что делать-то будешь? Мне скоро домой пора, дети… Хочешь, ко мне поехали, мой не против будет.
– Я не смогу. Мы уезжаем, – промолвила Александра едва слышно.
– Куда?
– В Америку.
– Зачем? – не отставала Лиза.
– Не знаю.
– Надолго?
– Не знаю.
– Ты хоть что-нибудь знаешь? Почему такая испуганная? Чего-то боишься? Ну скажи наконец!