– Она когда-нибудь упоминала о двух детях, судьба которых ее волнует? – Рикардо только что вспомнил, о чем Лаура писала ему в сообщениях, когда он был в больнице.
– Нет, не помню, – ответил Раймонди. – Хотя теперь, когда я думаю об этом, что-то припоминаю: несколько недель назад Лаура действительно расспрашивала всех, не замечали ли они детей, бродящих в одиночестве на площади Луиджи ди Савойя; она боялась, что их бросили или что-то в этом роде… Но больше разговоров об этом не было – по крайней мере, со мной.
Меццанотте несколько мгновений размышлял, нервно постукивая по столу ручкой. Затем сел за телефон и разузнал номер консьержа дома, где жила Лаура. После проверки тот сказал ему, что ее нет дома. И что накануне он ее не видел.
– Думаю, ничего страшного не случилось, – сказал Рикардо, стараясь успокоить и себя, и собеседника. – Скоро Лаура выйдет на связь, и все мы вздохнем с облегчением. Но на всякий случай я все равно подал бы заявление о пропаже. В таких случаях первые сорок восемь часов имеют решающее значение. Чем раньше начнутся поиски, тем больше шансов найти пропавшего человека.
– Дочь Энрико Кордеро? Вы вообще знаете, Меццанотте, кто он такой? – воскликнул комиссар, отрывая взгляд от протокола допроса, который только что вручил ему его инспектор.
– Я думаю, предприниматель, – ответил Рикардо, который на самом деле имел об этом довольно смутное представление.
– Он возглавляет крупную фармацевтическую фирму. Сложно найти кого-то, подобного ему, – он очень влиятелен. Для нас это дело неподъемное.
Затем комиссар отпустил Рикардо, поспешив направить заявление в офисы главного прокурора, квестора и префекта.
Вернувшись за свой стол, Меццанотте вскоре понял, что не может сосредоточиться на работе. Он пытался дозвониться до Лауры еще несколько раз, но ее телефон был отключен. Конечно, мобильник мог разрядиться, потеряться, сломаться, его могли украсть, или попросту не было сигнала. Молчанию Лауры можно было найти с добрую сотню объяснений. Однако Рикардо никак не мог избавиться от неприятного чувства. В последний раз Лауру видели, когда она выходила из центра прослушивания, около восьми часов вечера накануне. То есть выходило, что ее никто не видел уже семнадцать часов. Слишком много. Он с трудом мог поверить в то, что, реши Лаура куда-то пойти или уехать, она не связалась бы за все это время ни с ним, ни с Раймонди. Кто угодно, но не Лаура. Это казалось ему попросту невероятным.
Если подумать, то причина, по которой она не предупредила руководителя Центра о том, что пропустит раздачу нуждающимся, могла быть той же самой, по которой она не позвонила ему накануне вечером. Если это так, то все, что с ней случилось, должно было произойти вскоре после того, как Лаура покинула Центр.
Ему вспомнился эпизод с пансионом «Клара». Он считал, что достаточно надавил на этого червяка-наркоторговца, чтобы убедить его бежать без оглядки. А что, если он ошибся? Не было никакой гарантии, что Артан, несмотря ни на что, не останется в этом районе, намереваясь отомстить Лауре или, возможно, заставить ее открыть ему, где укрылась Соня.
Что же ему теперь делать? Каждая минута бесценна, но, поскольку в дело были вовлечены высшие чины, машина расследования раскрутится не скоро. Как указал ему комиссар, это было особо важное дело, которое вряд ли можно поручить обычному железнодорожному полицейскому участку. Поэтому Меццанотте не обладал достаточными полномочиями, чтобы разобраться с ним самостоятельно. Но терять время было нельзя, и он не мог оставаться безучастным.
Рикардо связался с Мобильным отделом и сообщил данные албанского наркоторговца, попросив коллег под благовидным предлогом провести в отношении него проверку. Сотрудник полиции по борьбе с наркотиками заверил его, что сообщит ему об этом как можно скорее. Затем Меццанотте позвонил Шизику, которому приказал шевелиться и поспрашивать среди вокзальных наркоманов. Ему нужно было выяснить, не показывал ли Артан здесь в последнее время свою уродливую рожу, и, раз уж на то пошло, не видел ли кто-нибудь накануне Лауру в штаб-квартире Центра помощи между восемью и девятью часами вечера.
Что еще? В этот момент, решил Рикардо, самое срочное дело – пойти и опросить волонтеров Центра, видевших Лауру последними, до того, как ее следы были потеряны. Воспоминания действительно быстро стираются, и чем больше времени проходит, тем больше риск, что какая-то важная деталь навсегда канет в тумане памяти. После этого он напишет отчет, который будет передан тому, кому поручат это дело.
– Доброе утро, я бы хотел поговорить с заместителем комиссара Де Фалько. Это инспектор Рикардо Меццанотте из «Полфера», центральный оперативный сектор Милана.
– Я ищу его, оставайтесь на линии, – сказала секретарша полицейского управления, затем перевела звонок в режим ожидания.
