– Разумеется, мы намерены это сделать. Но предпочитаем сначала получить разрешение отца, прежде чем продолжить. Учитывая важность этой семьи, мобилизация ресурсов максимальна, даже если на данный момент нет особых причин для тревоги. Мы склонны исключить возможность несчастного случая или самоубийства, и пока ничто не указывает на то, что она была похищена. Наиболее вероятной гипотезой остается временное и добровольное исчезновение. Если хотите знать мое мнение… Она исчезла в пятницу вечером, и, если мы не найдем ее сами, в конце выходных она появится снова как ни в чем не бывало. В конце концов, кто может ее винить: она молода, красива, богата… Ее родителей здесь нет, чтобы присмотреть за ней, и она воспользовалась возможностью потусоваться где-нибудь с другом, возможно на роскошной вилле у озера, где они слишком заняты, чтобы заметить, что ее телефон разрядился, если вы понимаете, о чем я…
Меццанотте хотел возразить, что он ошибается, что Лаура не такая, но прикусил язык. Это было бы не очень профессионально с его стороны, и если он не хочет дать коллеге повод вычеркнуть его из расследования, лучше не ввязываться слишком эмоционально. Кроме всего прочего, мог ли он действительно исключить, что тот был прав? Рикардо практически ничего не знал о личной жизни Лауры. А когда он спросил ее об этом, она не ответила. Возможно, уже встречается с кем-то…
– Будем надеяться, что так оно и есть, – выдавил Меццанотте. – В любом случае, я хотел помочь и, чтобы сэкономить время, взял на себя смелость опросить операторов в Центре, где Лаура Кордеро работает волонтером. Я отправил вам свой отчет по факсу, прежде чем позвонить.
– Да, мне принесли, я как раз изучал его. Я пошлю одного из своих людей позаботиться об этом, а также получить записи с любых камер наблюдения в округе. В любом случае, спасибо, инспектор… – Де Фалько молчал несколько секунд, и Меццанотте уже решил, что разговор окончен, но тот добавил: – Вы сказали, что знаете ее. У вас есть что-нибудь еще о Лауре Кордеро, что может быть нам полезно?
Меццанотте колебался. Следовало ли ему доложить о своих подозрениях относительно Артана? Он рисковал попасть в неприятности. Де Фалько мог использовать против него тот факт, что он уладил дела в пансионе «Клара», скажем так, неофициальным путем. Рикардо решил пока помалкивать, но пообещал себе, что если найдет хоть малейшее подтверждение причастности албанского наркодельца к исчезновению Лауры, то немедленно сообщит ему об этом, даже если это будет означать рискнуть тем, что осталось от его карьеры.
– Нет, больше ничего.
– Вы в этом точно уверены, инспектор? – настаивал заместитель комиссара тоном, который теперь звучал завуалированно обвинительным. – Из вашего служебного рапорта я понял, что вчера вечером у вас с Кордеро была назначена встреча. Вы уверены, что ничего не упустили? Каков был характер ваших отношений с пропавшей девушкой?
– На что это вы намекаете? – возмутился Меццанотте. Пытался ли Де Фалько спровоцировать его или просто сомневался в его правдивости?
– Ничего, инспектор, ничего. Вы тоже знаете, что в ходе расследования необходимо изучить все возможные версии. Но давайте пока оставим это. Возможно, позже у нас будет возможность вернуться к этому вопросу, – заверил его Де Фалько, не скрывая своего удовлетворения тем, что ему удалось заставить Рикардо выйти из себя. – А теперь я должен попрощаться. И последнее: мы знаем, что делаем, и полностью контролируем ситуацию; самодеятельность нам тут ни к чему. Поэтому, пожалуйста, давайте работать и не предпринимать больше никаких инициатив в будущем. Разве вы уже не заняты тем, что гоняетесь за нищими и карманниками у себя на вокзале?
«Да пошел ты, высокомерный урод», – подумал Меццанотте, бросая трубку с такой силой, что все присутствующие в комнате офицеров вздрогнули.
– Давайте, давайте, убирайтесь!
Пятеро выходцев с Востока, все тридцати-сорока лет, спустились по ступенькам, произнося сквозь зубы непонятные оскорбления на своем языке в адрес полицейских.
Поводом для вмешательства «Полфера» стали жалобы нескольких пассажиров на бродяг, нашедших убежище от жары в этот летний день на вершине одной из двух парадных лестниц, ведущих на железнодорожный этаж из вспомогательных атриумов. Маленькая группа расположилась на скамейках между внушительными колоннами, ведущими в Главную галерею, с большим запасом белого вина в картонных коробках. Сообщалось, что заметно нетрезвые люди приставали к проходящим девушкам и мочились на колонны. Меццанотте, слишком сильно нервничая, чтобы оставаться за своим столом, решил взять дело в свои руки, прихватив с собой и Колеллу.
