Едва вернувшись в участок, Меццанотте отправился узнать новости у своего руководителя, который сообщил ему, что расследование дела о пропавшей девушке было поручено заместителю комиссара Ренато Де Фалько из Мобильного отдела. Рикардо не знал его лично, но был наслышан о нем. Он считался крутым парнем и имел большой опыт в делах о похищениях. В 1980-х и 1990-х годах Де Фалько входил в состав межведомственных подразделений, созданных для расследования самых сенсационных похищений в городе. Если выбор пал на него, это означало, что высшее руководство серьезно отнеслось к этому вопросу. И что они опасаются худшего.
Меццанотте сразу же приступил к расшифровке и включению в служебный отчет записей, сделанных им во время посещения Центра помощи, которое, по правде говоря, дало довольно скудные результаты. Единственными значимыми свидетельствами были показания двух добровольцев, которых Леонардо Раймонди указал ему как наиболее близких к Лауре: Вилмы Нитти, броской и довольно хорошо сохранившейся шестидесятитрехлетней бывшей проститутки, и Лориса Капотонди, двадцатипятилетнего качка с кокаиновой проблемой за плечами, который тут же стал кипятиться. Никто из них не знал, какие дела могли быть у Лауры после работы, и не заметил, чтобы она была более нервной или обеспокоенной, чем обычно. Напротив, по словам Вилмы, на которую Лаура всегда производила впечатление человека, несущего неизвестно какую тайную ношу, в последнее время она выглядела более спокойной, как будто ей стало легче. Когда их спросили, заметили ли они в ней что-то странное или отличающееся от обычного, оба упомянули ее одежду: откровенное летнее платье, уже описанное Раймонди в его заявлении, явно необычное для той, кто всегда одевается очень скромно. Когда Рикардо спросил Вилму, знает ли она, почему Лаура надела его в тот день, та ответила с оттенком злобы:
– Честно говоря, я думала, что у нее свидание с вами, инспектор.
Начав допрос Лориса, Меццанотте задумался, не стоит ли включить этого красавчика в число подозреваемых. Вилма говорила, что он ухаживает за Лаурой, хотя и безуспешно. Это был мотив: гнев из-за постоянных отказов может довести человека до необдуманных поступков. Но в тот вечер Лорис был одним из последних, кто вышел из Центра, намного позже Лоры, и тем не менее он искренне беспокоился о ней и стремился к сотрудничеству. Среди вещей, которые он отметил, было то, что, уходя, Лаура повернула не направо, как всегда делала, чтобы добраться до своей трамвайной остановки на площади Четвертого Ноября, пересекая Вагонную галерею, а в противоположную сторону.
Выйдя из Центра помощи, Меццанотте осмотрелся. С левой стороны желающим покинуть площадь предлагались, по сути, три дороги: улица Ферранте Апорти, которая на большом протяжении шла вдоль путевой стены; подземный переход, через который можно было попасть на улицу Тонале, расположенную на другой стороне от вокзала; и улица Перголези, ведущая на площадь Кайаццо. По какой из них могла пойти Лаура? Возможно, ни по одной из трех, поскольку нельзя исключить, что, вольно или невольно, она села в поджидавшую ее машину.
…Раздражающая мелодия звучала в ухе Рикардо уже в двадцатый раз, когда его наконец соединили.
– Заместитель комиссара Де Фалько.
– Доброе утро, я инсп…
– Я знаю, кто вы, Меццанотте, – прервал его нарочито грубый мужской баритон на другом конце линии. – Я хорошо знал вашего отца. Я служил под его командованием много лет и могу сказать одно: вы не одного поля ягоды.
«Еще один, кому не понравилось, что я обличаю коллег, – вздохнул про себя Рикардо, – и кто считает своим долгом выказать мне свое презрение. Но неужели он думает, что отец позволил бы им все спустить с рук? Как, черт возьми, он мог такое подумать?»
– Да, хорошо, – ответил он, с трудом овладевая собой; ему нужна была информация, которую мог дать этот человек. – Я и не утверждал, что мы похожи. Мы оба понимаем, что второго такого нет на свете, не так ли? Послушайте, это я подал заявление о пропаже Лауры Кордеро, которую знаю лично. Я просто хотел узнать, выяснили ли вы что-нибудь, и предложить вам свое сотрудничество.
– Расследование только начинается, – сказал Де Фалько, смягчив тон, видимо удивленный его покладистостью. – Однако мы проверили: в больницах и моргах она не обнаружена. Пытаемся связаться с родителями, которые сейчас находятся на дорогом курорте посреди лесов Коста-Рики, но связь затруднена. Компания Энрико Кордеро взяла на себя ответственность за доставку сообщения, но, похоже, это займет некоторое время. Тем не менее они предоставили нам фотографию девушки и некоторую необходимую информацию. По словам консьержа и данным системы видеонаблюдения здания, где живет синьорина Кордера, она не вернулась домой после того, как ушла рано утром в пятницу. Мы уже обнародовали ее контактные данные и сделали запрос на доступ к записям ее телефонных разговоров и к движению средств на кредитных картах.
– Ее дом уже обыскали?
