У красочного киоска, прижавшегося к стене вокзала рядом со входом в подземный переход, собралась небольшая толпа. С первого взгляда и не догадаешься, но одно из лучших домашних мороженых в городе производилось именно в этом маленьком обшарпанном заведении.
Меццанотте подошел к нему сбоку, чтобы избежать скопления людей, и позвал одного из двух мужчин, находившихся внутри. При виде полицейской формы мороженщик поморщился, но тут же оставил торговлю и подошел к нему.
– Да, офицер.
– Инспектор, – поправил Меццанотте. – Ты знаешь Шизика?
– А кто ж его не знает?
– Я ищу его. Я знаю, что он был здесь пару часов назад.
– Он хороший парень, инспектор. Он колется, это правда, но и мухи не обидит…
– Мне просто нужно поговорить с ним, это важно, – попытался успокоить его Меццанотте. – У него нет проблем, с ним ничего не случится.
Мужчина недоверчиво кивнул, не открывая рта.
– Так ты скажешь мне, видел ли его, или мне позвонить в Совет по гигиене и предложить, чтобы они устроили тебе проверку? Нелегко соблюдать все санитарные нормы и правила в таком месте…
– Да, он был здесь, – сдался мороженщик, покачав головой. – Мы предложили ему фисташковый рожок с ванилью, если хотите знать. С ним был какой-то парень; думаю, они ушли вместе.
– Вы знаете, кто это был?
– Никогда не видел этого типа раньше. Но я готов поспорить на свои яйца, что он торгует наркотой.
– В какую сторону они пошли?
Мужчина указал в направлении улицы Ферранте Апорти.
Перейдя улицу напротив входа в подземный переход, Меццанотте бросил взгляд в темноту туннеля. О чем, черт возьми, думала Лаура, идя поздно вечером одна в этот мрачный водоворот? Почему, если она хотела попасть на противоположную сторону вокзала, не пошла своим обычным путем через Галерею делле Карроцце? Если предположить, что это действительно так – а это свидетельство наркомана, – его еще предстоит проверить.
На первом участке улицы Апорти две проезжие части разделяла клумба, обсаженная деревьями. Меццанотте шел по пешеходной дорожке между липами. Справа он миновал внушительное здание Палаццо делле Посте, которое являлось частью комплекса Центрального вокзала и было построено в том же архитектурном стиле. Слева от него, за мощной бетонной стеной вокзала, находился заброшенный грузовой двор, где инспектор был несколькими днями ранее.
«Куда же подевался Шизик?» – спросил себя Рикардо, оглядываясь по сторонам. Обычно днем он никогда не отходил далеко. А если только что купил дозу, то, скорее всего, нашел подходящее место, чтобы уколоться где-нибудь неподалеку.
Тем временем Меццанотте подошел к тому месту, где над его головой, на уровне железных конструкций, заканчивались навесы, закрывающие выездной двор. Дальше по эстакаде начинались арки соединенных складов, смутно напоминающие римский акведук и обязанные своим названием тому, что они были соединены проходящими через них рельсами.
Когда Рикардо увидел жилистую фигуру, скрючившуюся на скамейке в нескольких метрах впереди него по дорожке, он вздохнул с облегчением. Невероятного цвета костюм, в который был одет бродяга, не оставлял места для сомнений. Инспектор подошел к своему информатору, надеясь, что тот не слишком под кайфом и с ним можно будет продолжить разговор.
– Эй, – он потряс его за плечо. – Я ждал твоего долбаного телефонного звонка, помнишь?
Голова Шизика откинулась назад: закаченные глаза, восковой цвет лица, струйка пенистой слюны в уголке рта. Он все еще держал шприц; на руку был наложен жгут.
Не нужно даже было щупать пульс – он был мертв. Передоз…
«Бедный Шизик, – подумал Рикардо со сжимающимся сердцем, проводя рукой по лицу бродяги, чтобы закрыть ему глаза. – Как ты мне когда-то говорил? “Пока смерть не разлучит нас…” Ну вот ты и ушел в объятия любимой».
– Разве ты не собираешься это есть?
Меццанотте подвинул половину своего сэндвича другу.
– Нет, Филиппо, это все твое.
Инспектор массировал свою больную от усталости и напряжения шею. Он дежурил уже двенадцать часов подряд, и беспокойство о судьбе Лауры теперь буквально пожирало его. Время шло, а о ней по-прежнему не было никаких известий. Рикардо должен был осветить ту черную дыру, которая поглотила ее, но не знал, как это сделать. В какой-то момент он не устоял и решился позвонить Де Фалько. Не скрывая своего раздражения по поводу его попытки вмешательства в расследование, заместитель комиссара поспешил сообщить ему о развитии событий, вернее об их отсутствии: после обнародования личных данных девушки о ней по-прежнему ничего не было слышно; проверки камер наблюдения и кредитных карт оказались безуспешными. Что касается ее мобильного телефона, то он перестал подавать сигналы в 20:33, когда Лаура еще находилась в районе вокзала. Связаться с ее родителями пока не удалось; оставалось надеяться, что он сможет сделать это на следующее утро.
– Другие идеи? Предложения? Ничего? – спросил Рикардо у Колеллы и Минетти, которые лишь тупо смотрели на него, не говоря ни слова.
