Несколько часов ушло на то, чтобы с помощью цемента и шпателей заделать проход, соединяющий бомбоубежище с кельтским гипогеем; теперь его можно было открыть, только взорвав, а по тому, как скрытно действовали люди в черном, было совершенно очевидно, что они хотели привлечь к себе не больше внимания, чем Сыны Тени, поэтому вряд ли стали бы прибегать к таким совсем не скрытным средствам.
– Они найдут другой путь, вы же знаете это, не так ли? – сказал Меццанотте, когда они шли назад по узкому туннелю. – К счастью для вас, они не ожидали встретить настоящее сопротивление и не были готовы к возможным потерям. В следующий раз все пройдет не так гладко.
– Посмотрим. А пока что мы выиграли немного времени, и в нашей ситуации это все, к чему мы можем стремиться. Здесь, внизу, мы живем день за днем, и каждый новый день – это подарок, за который нужно благодарить богов, – ответил Генерал. – В любом случае, ты спас мою жизнь в храме, молодой человек. Теперь тоже можешь обращаться ко мне на «ты».
– Я же даже не знаю твоего настоящего имени.
Старик скривил губы в горькой улыбке.
– У меня больше нет имени; человек, которым я был, умер навсегда. Теперь я – Генерал, и только так.
Свечение в конце туннеля возвестило о том, что дом уже близко. Как только они вышли в большую освещенную пещеру, где находился поселок, Меццанотте собрался спуститься по крутому склону, но Генерал удержал его.
– Подожди, я хочу тебе кое-что показать, – сказал он, взглянув на часы, которые показывали 21:56. – Это вопрос нескольких минут.
Не в силах угадать, что старик задумал на этот раз, Рикардо стоял и ждал.
Ровно в десять часов вечера прожекторы, закрепленные на скальных стенах, внезапно выключились, погрузив пещеру во тьму. Темнота, однако, не была кромешной. Поселок у их ног был наполнен светом благодаря сотням маленьких огоньков, разбросанных среди лачуг.
– Но… что это?
– Это ночь в подземелье. Мы выключаем свет в десять вечера и включаем его снова в шесть утра следующего дня. Здорово, правда?
Рикардо не мог не согласиться: это было, несомненно, впечатляющее зрелище.
– Очень. Один вопрос, если, конечно, я не слишком любопытен: откуда вы получаете электричество?
– Мы незаконно подключились к системе вокзала. Они потребляют так много энергии, что никогда не заметят этого. Сделать шунт – не шутка, но один из наших людей был очень хорошим электриком, пока не начал колоться и его жизнь не пошла под откос. Ты даже не представляешь, сколько никому не нужных профессионалов среди лишенцев на станции. – Он покачал головой. – Среди человеческого мусора…
По прибытии они обнаружили небольшую ликующую толпу, приветствовавшую их. Весть об исходе битвы уже распространилась по поселку, так как Генерал немедленно приказал доставить туда убитых и раненых с просьбой прислать необходимых людей и материалы, чтобы заблокировать проход.
Старик и его группа были немедленно окружены людьми, переполненными благодарностью. Даже Меццанотте был встречен поцелуями, объятиями и рукопожатиями. Недоверие, с которым к нему относились вначале, рассеялось, словно теперь они начали считать его своим.
Днем Рикардо не обратил на это внимания, но теперь стало ясно, почему сверху поселок светился так ярко. Во всех домах было множество ламп самых разнообразных форм, прикрепленных к стенам, подвешенных к краям крыши, расставленных вокруг порога. Здесь были лампы с абажурами, прожекторы, фонари, неоновые трубки, люстры, торшеры, а также множество рождественских гирлянд. Дети Тени жаждали света, и их нетрудно было понять: жизнь под землей, вечно окутанная тьмой…
Тем не менее при всем этом атмосфера в поселке была жизнерадостной. Для Меццанотте она была еще приятнее оттого, что окружающая темнота скрывала свод пещеры, который в свете прожекторов несколько угнетающе нависал над головой; теперь же создавалась иллюзия необъятности ночного неба над головой.
Импровизированные торжества по случаю победы были прерваны появлением женщины в белом одеянии, которая сообщила Генералу, что его ждут в святилище – с ним срочно хотела поговорить Маман. Старик жестом пригласил Меццанотте присоединиться к ним.
