«Что же будет дальше?» – со вздохом спросил себя Рикардо, следуя за Генералом в направлении большой палатки. Старик признал, что с имеющимися у них в настоящее время ресурсами будет трудно обнаружить Призрака. Потребуется нечто большее, и он надеялся, что жрица, посоветовавшись с богами воду, даст ему такую возможность. Рикардо не знал, что имел в виду старик, но, что бы это ни было, он очень надеялся, что именно это и было причиной вызова. В самом деле, шли часы, а Лаура находилась во власти безумца, у которого в любой момент могло возникнуть желание зарезать ее, чтобы угодить одному из этих чертовых божеств.
* * *Я поняла, что что-то не так, как только Призрак ворвался в комнату, захлопнув за собой дверь и не закрыв ее. Неудержимая первобытная ярость исказила его черты, а глаза горели дикой экзальтацией. Я чувствовала, как эта ярость давит на стенки стеклянного колокола, заставляя их скрипеть. Если неуверенность, которую я ощущала в поведении моего тюремщика, означала, что он пытался бороться с ней, но теперь эта битва была точно проиграна.
Я свернулась калачиком у стены в таком сильном ужасе, что у меня перехватило дыхание, и я задыхалась, как рыба на берегу.
Призрак выдернул пробку из фаянсовой банки, стоявшей на столе, и погрузил в нее руки. Увидев, как он развернулся и набросился на меня, я закричала, уверенная, что он хочет меня ударить. Вместо этого Призрак просто испачкал меня желтоватым веществом, которое было у него на руках, размазывая его по лицу и телу, пока я билась в истерике. Затем вернулся к столу и взял небольшую стеклянную бутылку. Поняв, что та пуста, он со злобным ревом отшвырнул ее в сторону.
На несколько секунд Призрак застыл со склоненной головой и сжатыми кулаками, сотрясаемый спазмами. Затем стянул с головы свое одеяние, оставшись в одних рваных бриджах. Его костлявое тело было испещрено шрамами. Они избороздили его руки, грудь, спину, живот, покрывая их почти полностью. Я гадала, от чего они могли появиться, не ведая, что скоро узнаю это…
В то время как Призрак также мазал себя этой желтой мазью, на его лице было мрачное и пустое выражение, как будто он впал в какой-то транс. Затем достал из-под стола емкость, в которую накапал крови крыс, и поставил ее на пол посреди комнаты. Только тогда я заметила, что это была пустая тыква, из которой торчало около десяти старых ножей. И она, и ножи были покрыты толстым слоем красноватого вещества, которое, вероятно, было засохшей кровью.
