Таня готова была расплакаться. С момента их знакомства с психом жизнь то и дело ставила ей подножки. Одну за другой. Это были подставы, которых она вообще не ожидала, и прямо сейчас, лежа с голой жопой перед ним, чувствуя, как трусы прилипают к промежности, она хотела, чтобы псих просто испарился. Хотя бы на пару минут.
Но он как будто читал ее мысли.
Наклонился и лег, прижимая Таню к кровати своим весом. Она вспомнила ту ночь. Такую же позу. Их жесткие, грубые движения, от которых они оба задыхались и тихо стонали в ночную пустоту.
– Ты так и не сказала мне, почему я здесь? – шепнул он, сжимая голую Танину ягодицу рукой.
Это была мука. Настоящая пытка, от которой у Тани гудело в башке. Даже страх, что в комнату войдет кто-то из родителей, ушел на второй план, прогнулся под тяжестью дикого возбуждения.
– Чтобы… вытаскивать у меня из задницы занозы?
– Я бы с большим удовольствием что-нибудь вставил в твою задницу. Но ты соврала.
– Мы можем поговорить об этом, когда я не буду лежать под тобой кверху жопой в доме моих родителей, пока они в десяти метрах от нас готовят картошку в духовке?
– Нет.
– Ладно… – она вздохнула, мысленно считая до десяти. Грудь болезненно ныла, а еще, что было самым ужасным – она чувствовала член психа своими ягодицами, и у него крепко стоял, ну что за совпадение! – Ладно. Ты был прав. Насчет мамы. Мне просто не хочется ее разочаровывать.
– Почему это звучит так неправдоподобно?
– Потому что ты придавил меня своей тушей!
Таня дернулась.
Псих выдержал пару секунд, а потом привстал, резко переворачивая ее на спину.
Таня заскулил, когда их бедра соприкоснулись, а когда улыбка психа – просто дьявольская, ужасно сексуальная улыбка – свалилась на нее как бетонная плита, она уже не могла говорить.
Только губы облизывала, как будто у нее был припадок.
Псих внезапно перевел на ее губы взгляд, глаза его помутнели. Лица их было так близко, что хотелось просто взять и сделать это. Забыться, прекратить сопротивляться, послать к чертовой бабушке все свои страхи и сомнения.
– Знала бы ты, Таня, как сильно я хочу тебя…
В дверь постучали.
Он не договорил. Псих не договорил!
Хочет ее что? Поцеловать? Трахнуть? Убить? Скорее – третье. Но Таня так и осталась страдать в неизвестности, потому что им пришлось отползти друг от друга, поправляя одежду. Дверь открылась, и мама, абсолютно счастливая от увиденной картины, позвала их к обеду.
За обедом все вели себя непринужденно и до тошноты мило. Таня старалась не ерзать, сидя за столом, но остаточная боль после занозы никуда не делась, и ей приходилось стараться изо всех сил, чтобы выглядеть счастливой и бодрой.
Псих же в это время вовсю развлекал родителей. Он травил байки из своего детства о том, как он тащил домой всех животных, найденных на улице, и закатывал настоящую истерику, когда мама отказывалась их оставлять.
Таня перевела взгляд на Джека, который удобно устроился в проходе между кухней и гостиной. Псих совершенно не изменился. По всему выходило, что он и в детстве был больным на голову маньяком.
Они уже приступили к десерту (купленным в супермаркете вафлям, так как никто из них не был способен что-то испечь, не устроив пожар), когда отец вдруг выбил из Тани воздух одним вопросом:
– Как вообще у вас двоих разворачиваются дела? – он перевел взгляд с психа на Таню, а потом обратно.
Они сидели на почтительном расстоянии друг от друга, хотя, будь Танина воля, она бы предпочла есть в другой комнате или, к примеру, на другой планете, только не рядом с ним. Хотя, помимо этого, было и противоположное желание – забраться к психу на колени и не слезать с них. Ее так сильно швыряло из стороны в сторону, что она начала подозревать у себя шизофрению.
Таня прокляла папу взглядом, открыла рот, чтобы ответить, но псих вдруг оторвался от пожирания вафель и улыбнулся, откидываясь на стуле:
– О, я от Тани в полном восторге, – он бросил на нее беглый взгляд. – Вы воспитали чудесную девушку. Как будто специально для меня. Правда, Таня?
Он потянулся и коснулся ее коленки рукой.
Таня сглотнула ком и натянула улыбку, но на самом деле ей хотелось окунуть психа лицом в горячий чай.
– Разумеется.
– Иногда, конечно, она бывает той еще занозой в одном месте, но даже в такие моменты она – само очарование.
Таня подавилась и начала кашлять, прикрывая салфеткой рот. Мама тут же засуетилась, похлопывая ее по спине, а псих при этом выглядел таким самодовольным, словно смерть фейковой девушки входила в его планы на сегодняшний день.
Прогулка не задалась с самого начала.
Во-первых, погода решила резко испортиться и, вместо солнечного неба и мягкой осенней листвы под ногами, Таня получила противный снег с дождем прямо в лицо.
Во-вторых, она злилась на себя за то, что не надела другую обувь, и теперь шлепала по грязной жиже в кроссовках, чувствуя, как с каждой минутой ее ноги все сильнее промокают.
И, наконец, в-третьих.
