— Скажи, где думаешь остановиться? Не знаешь?.. Мой дом открыт для тебя. У меня бывает много друзей, и я познакомлю тебя с влиятельными мужами. Они по могут тебе в будущем, если ты станешь добиваться кон сульства… О, прошу тебя, не отнекивайся, ведь я — клянусь Громовержцем! — сразу заметил, что ты честолюбив…
— Не больше, чем любой человек…
— Ты не так уже молод, чтобы не мечтать о консу- лате, — усмехнулся Веттий и хлопнул его по спине. — Не будем спорить! Фортуна изменчива. Но я готов побить- ся об заклад, что ты в случае нужды не задумался бы сорвать с ее глаз повязку!
— Почему так думаешь? — сдержанно спросил он.
— Я сразу тебя раскусил: душа твоя мятежна, а сам ты — человек насилия…
— Хорошо, что ты враг оптиматов. Твоя ссора с Сул- лой заставила меня подумать: вот безбоязненный чело век, который добьется чего захочет!
— У меня сегодня соберется несколько человек, — сказал всадник, входя с Марием в обширный атриум, устланный Attalice vestes — коврами, вышитыми золо том, выработка которых началась при Аттале I. — А вот и дорогой друг Луцилий! — закричал он с веселым сме хом. — Скажи, какие добрые боги вняли моим мольбам и внушили тебе вспомнить обо мне? Э, да вы, кажется, знакомы! — удивился он, видя, как Луцилий пожимает руку Марию. — Тем лучше! Боги способствуют приятным встречам доблестных мужей!..
— Да замолчи! — прервал его Луцилий. — Неужели ты будешь доволен, если я опишу тебя в сатире болтливым амфитрионом, который угощает гостей словесной жвачкой вместо кушаний?
— Пощади! — не то шутливо, не то с испугом взмолился Веттий, воздевая руки. — Я обращусь к Фебу-Аполлону и божественной музе Полимнии с пламенной моль бой, чтобы они на тот раз лишили тебя вдохновения!..
— Все тот же шутник и весельчак! Покидая Трина- крию, я помолился Меркурию, Нептуну и Эолу, и они милостиво сопутствовали мне.
— Расскажи, как живешь в Тринакрии? Спокойно ли там? Много ли написал и кого осмеял? Прочти что-ни- будь, пока соберутся гости…
— Живу хорошо, пишу мало, читаю Гезиода, Гомера, Энния, иногда путешествую по острову. В Тринакрии спокойно, но мне кажется, что боги варваров готовы по могать рабам…
— Что ты говоришь? — вскричал Веттий с заблестев-шими глазами.
