Петя-петушок подрастал, радовал маму забавными словечками, сообразительностью, милыми шалостями, объятиями, поцелуйчиками. Бонна не могла нахвалиться на своего воспитанника. Вечерами они поджидали Софью в сквере недалеко от салона шляпок, прогуливаясь по дорожкам сначала в коляске, потом за ручку, а еще позже на трехколесном велосипеде. Проводив бонну, Соня с Петей заходили в одно и то же кафе поужинать. Что Софья не умела и не любила — так это готовить. Ей казалось нерациональным тратить вечер на топтание у плиты. Она слишком уставала и предпочитала проводить драгоценные свободные часы со своим сынишкой. Софья смотрела на своего «кавалера», болтающего ногами на слишком высоком для него стуле, слушала милую детскую болтовню, отвечала на бесконечные детские «почему» и была вполне довольна своей жизнью. Дома, уложив Петю в кроватку, она садилась за свой рабочий стол и рисовала модели шляпок, перебирала модные журналы в поисках идей, пока глаза не начинали слипаться. Эти часы творчества были самыми плодотворными.
Воскресенья маленькое семейство Осинцевых традиционно проводило на ферме друзей, где им всегда были рады.
У ван Аллеров тоже дела шли в гору. С помощью Софьи они открыли свой цветочный магазин в Амстердаме. Патрик купил новый фургон, выписал из Англии оборудование для теплиц, новую технику, нанял работника. Хотел нанять помощницу для Маргариты, но жена категорически отказалась, ей так нравилось колдовать на кухне, хлопотать по своему дому, которого у нее никогда ранее не было. Она мечтала открыть свою придорожную таверну.
Казалось, что такая хорошая жизнь будет всегда. Однако ничего в этом мире не бывает стабильным. Неприятности настигают нас тогда, когда мы меньше всего о них думаем.
Первые тревожные вести пришли из-за океана. Газеты пестрели заголовками об обвале на Нью-Йоркской фондовой бирже, о тысячах обанкротившихся в один день фирм, о появлении массы безработных. Но это было так далеко! А газетные статьи были такими скучными и непонятными. Читать газеты Соня не любила, разговоры о политике ее не интересовали. Она не понимала тревоги, поселившейся в глазах Патрика. Ей казалось, что к ним американский экономический кризис не имеет никакого отношения. Ведь их жизнь так прекрасна! Так же светит солнце, плещется море, спеют фрукты, дамы покупают шляпки. Как и в четырнадцатом году, Софья не предполагала, что события, происходящие далеко от ее дома, вскоре изменят всю ее жизнь, ударят по ее близким.
В течение года мир вокруг изменился, великая депрессия докатилась до Европы. Одна за другой банкротились фабрики, опустели доки в порту, закрывались большие магазины. Страх, тревога, казалось, сочились из-под их запертых дверей, растекаясь по городу. Для Аллеров настали мрачные дни.
С таким трудом выращенный урожай гнил, не находя покупателей. Ночами его разворовывали голодные бродяги. Патрик махнул рукой на воришек: «Все равно пропадает». Цветочный магазин, которым Аллеры так гордились, стал овощной лавкой, только она помогала им как-то выживать.
У Албертины дела шли — хуже некуда. Модные, богато декорированные шляпки больше некому было покупать, и они пылились в витринах, как бесполезные декорации к закончившемуся спектаклю, постепенно выгорая на солнце. Теперь модистки шили из недорогих материалов детские капоры и самые простые женские шляпки, призванные защищать головы от солнца и ветра, ничего более. В мастерской Софьи повисло гнетущее ожидание неизбежного краха, женщины понимали, что не сегодня, так завтра пополнят ряды безработных. И этот день настал.
Хозяйка приехала, как обычно, перед самым закрытием салона. Разливая чай по чашкам, выкладывая сушки вместо имбирного печенья в конфетницу, Софья знала, о чем пойдет речь.
— Ты понимаешь, что далее содержать салон, приносящий одни убытки, невозможно, — начала Албертина.
Софья обреченно кивнула.
— Через неделю заканчивается оплаченный срок аренды, и этот магазин я закрываю. Буду пытаться сохранить свою мастерскую, там хоть аренду платить не надо. Если удастся заключить контракт на пошив военных фуражек, то продержимся. Хотя один Господь знает, сколько это продлится.
— А мы? Что будет с нами?
— Я не могу предоставить работу всем. Придется распрощаться… Тебя могу взять швеей по старой дружбе, но ведь это не твое, ты зачахнешь на однообразной работе. Тебе нужен полет, нужно творить! Мой тебе совет: отправляйся-ка ты в Париж. Надеюсь, ты была разумной и не забирала все яйца из гнезда? Смогла собрать и сберечь свои накопления? Я дам тебе рекомендательные письма к мастерам миллинери[30], у которых сама училась в юности. Используй эти времена для учебы, совершенствуйся, придет время, и ты сумеешь заявить о себе, я уверена! Парижанки… они скорее останутся голодными, чем откажут себе в новой шляпке. Там ты будешь востребована в любые времена. Пете уже пять лет, большой парень, не пропадете… Решайся.
Совет был разумным. Обдумав бессонными ночами сложившуюся ситуацию, Соня отважилась еще раз все поменять в своей жизни.