Софья знала, что Албертина слов на ветер не бросает, как пригрозила, так и сделает. Всю ночь она ворочалась без сна, обдумывая ситуацию. Пете передалось нервозное состояние матери, спал он беспокойно, метался, сбрасывая одеяло. Софья укрыла сына, присела рядышком, рассматривая при свете ночника любимое личико.
Удивительно, как маленькие детки сочетают в себе черты сразу всех дорогих сердцу людей! Петя, несомненно, походил на Иржи: тот же упрямый лоб, широкоскулое лицо, светлый ежик волос, пока еще мягких и пушистых. Но взгляд карих глаз открытый, живой — мамин. А когда малыш сосредоточенно рассматривает игрушку, то так напоминает Соне отца, Павла Николаевича! Побежит, обернется через плечо — словно брат Николенька на Софью глянет! И разве может она, мать, допустить, чтобы ее дорогой мальчик познал бедность, бесприютность? Нет, она сделает все, чтобы Албертина в ней не разочаровалась.
На следующий день, примерно за час до конца рабочего времени, Флоранс начала собираться. Напевая, она крутилась перед зеркалом, прикалывая шляпку длинными булавками.
— В чем дело, Флоранс? Куда ты собираешься так рано? — как можно строже спросила Софья.
— В порт, встречать жениха после путины, — небрежно ответила девушка, поправляя воротничок.
— А вот этот заказ когда должен быть готов? — Соня сняла с болванки заготовку шляпки. — А вот этот? И этот?
Она выкладывала перед Флоранс одну незаконченную шляпку за другой.
— Хм, подумаешь! Завтра закончу, ты ведь знаешь, что я умею все делать быстро.
— Спешка и суета редко приводят к хорошему результату. Еще бы научилась тщательно делать и к сроку. Никуда не пойдешь, пока все заказы на завтра не будут готовы, — Софья повысила голос, — и это касается всех! За срыв срока — увольнение! И чтобы головы ваши отныне болели только после работы!
— Но… я обещала жениху, что встречу его в порту… У нас такая традиция!
— Можешь идти, я не держу, но с завтрашнего дня ты безработная. Гуляй со своим женихом.
Не в силах справиться с гневом, Софья вышла из мастерской в торговый зал, пытаясь успокоится, взялась пересчитывать кассу. В тишине она слышала, как переговариваются модистки в мастерской.
— Хм, что это с ней? Какая муха укусила?
— Видать, Албертина заходила, накрутила ей хвоста за нас.
Флоранс, помявшись перед зеркалом, нехотя сняла шляпку, надела рабочий передник и нарукавники, вернулась на свое место за большим столом, ворча:
— Не больно-то я ее боюсь, конечно… Уж я-то себе работу быстро найду… Сама под метлой венчана[29], вот и злится. Завидует… Но, честно говоря, корабль уже в порту, и разгружаться будет допоздна. Успею.
У Софьи язык чесался вернуться в мастерскую и отчитать нахалку. Однако остановил звякнувший над дверью колокольчик. В салон вошли две дамы.
Они пришли как раз за той шляпкой, которую Флоранс не успела изготовить в срок. Соня вызвала провинившуюся модистку и с удовольствием послушала, как та оправдывается перед рассерженной заказчицей.
— Еще одна жалоба клиентки, и получишь расчет, — сказала она тихо, как только закрылась дверь за посетительницами. Флоранс молча вернулась на свое рабочее место.
С тех пор для Софьи закончились веселые совместные чаепития, дружеская болтовня с девушками. При ее появлении в мастерской разговоры прерывались. Ее стали побаиваться, но и уважать. Обороты росли, дела шли в гору. Албертина была ею довольна.
— Что же поделаешь, дорогая, тот, кто забрался выше других, всегда одинок, — говорила она Софье, — привыкай. Высокие деревья ветер гнет сильнее. Учись не только шляпки мастерить, но и управлять людьми, пригодится.
Постепенно все наладилось в коллективе. Чем выше становились заработки модисток, тем больше они дорожили своим местом. Уже никто не спешил убежать пораньше, наоборот, Софье приходилось напоминать, что пора закрывать салон. Она и сама иногда забывала пообедать, увлеченная какой-нибудь новой идеей. Придуманные ею модели шляпок разлетались как горячие пирожки в холодный день. Мастерицы все чаще обращались к ней за советом, авторитет «мефрау Софи», как ее здесь называли, укреплялся с каждым днем.