— С удовольствием, мефрау, — ответила хозяйка, и пригласила Софи.
— Вы надо мной смеетесь?! Это же та самая неумеха, что испортила мою шляпку! — возмутилась клиентка.
— Ни в коем случае, мефрау! Ту шляпку, которую купила ваша знакомая, правда, придумала и изготовила эта модистка. Причем из той самой, от которой вы отказались. Я вам рекомендую положиться на ее фантазию, и у вас будет уникальная шляпка, единственная в городе.
— Хм… но если она мне не понравится, я от нее также откажусь.
— Договорились! — улыбнулась хозяйка салона.
Когда дверь за капризной клиенткой закрылась, Албертина и Софья дружно расхохотались.
— Нет, ты видела ее лицо, когда она узнала, что это была ее шляпка? Ну, Софи, вот тебе и карты в руки. Давай, покажи, на что ты способна.
— Софи, Софи, смотри! Питер пополз! — раздались голоса модисток.
Вбежав в мастерскую, Софья увидела сынишку, сосредоточенно ползущего к коробке с фурнитурой. Движения его были трогательно-неуверенные, кругленькие коленки скользили и разъезжались, он то и дело тыкался носом в пол, но все же продвигался к цели.
Радость Софьи быстро сменилась тревогой. Освоив способ передвижения, Петя не желал больше сидеть в подушках, а стремился исследовать пространство, пробуя на вкус все, до чего удавалось дотянуться. А вокруг было так много опасных предметов! После того как сынишка обжегся, схватив горячую бульку, Софья задумалась о предложении Маргариты оставить Петю ей на некоторое время.
Дела у четы Аллеров шли неплохо. Каждый субботний вечер Софья с сыном спешила на цветочный рынок, где их уже ждал Патрик. На своем фургоне он доставлял их на ферму, где в дверях поджидала гостей улыбающаяся Маргарита, а на столе источал ароматы еще горячий рыбный пирог. Она подхватывала своего крестника, смачно целовала в круглые щечки, уносила в дом, где специально для него Патрик отгородил угол, застеленный толстым одеялом. Соня чувствовала себя на ферме Аллеров как у родных людей. В воскресенье с утра она, засучив рукава, принималась за дела. Ей нравилось помогать хозяину в теплицах, хлопотать с Маргаритой на кухне. После обеда, взяв Петю, они отправлялись на прогулку по берегу, чтобы подышать морским воздухом, а вечером Патрик отвозил Софью с сыном назад в город.
В этот приезд подруга, увидев ожог на ручке крестника, вновь предложила Софье оставить Петю у них. Софья согласилась. Уезжала с тяжелым сердцем, замучила Маргариту наставлениями, пока не заметила в ее глазах тревогу и сомнение.
Комната, которую Софья теперь снимала, встретила ее тоскливой тишиной. Сиротливо валялись игрушки в опустевшей кроватке. Ночью Соня спала плохо, ей то и дело чудился детский плач. На работе все валилось из рук, мысли постоянно возвращались на ферму Аллеров. Как там Петечка? Здоров ли? А вдруг Маргарита не уследит за ее шустриком?
Мефрау Албертина, выяснив, в чем причина заплаканных глаз, пару дней наблюдала за своей модисткой, а на третий положила перед ней листок бумаги:
— Вот адрес моей дальней родственницы, она согласилась за умеренную плату присматривать за Петей, пока ты работаешь. Сегодня вечером она ждет тебя. Если договоритесь, завтра можешь съездить за сыном.
Родственница Албертины Шарлотт оказалась приветливой пожилой голландкой, очень аккуратной и немногословной. Женщины быстро договорились. На следующее утро Соня уже сидела в автобусе, отправляющемся в Роттердам. Часть пути ей пришлось пройти пешком, и на ферму Аллеров она прибыла к обеду. Маргарита, сидя на крыльце, перебирала луковицы цветов. Петя спокойно играл в загончике рядом. Увидев Соню, малыш бросил игрушку, радостно заулыбался, потянулся к матери и произнес: «ма-а».
— Ты слышала?! — одновременно воскликнули женщины.
Узнав, что Софья забирает Петю, Маргарита расстроилась, но спорить не стала.
— Конечно, ребенку таки лучше быть с матерью. Без тебя он каждый вечер, каждую ночь плакал, я просто не знала, что делать, как его успокоить. А вдруг заболеет? Кто лучше матери поймет, шо у малыша болит?
— Это так. А вот и причина ночного плача, — Соня показала на тоненькую, как ниточка, белую полоску проклюнувшегося первого зубика.
Жизнь маленького семейства Осинцевых вошла в свое русло. Каждое утро в шляпный салон приходила Шарлотт и, забрав Петю, катала его в коляске по дорожкам соседнего сквера. К обеду они возвращались, Софья сама кормила сына, меняла штанишки, и киндерюфрау[27] снова отправлялась с ним гулять. В плохую погоду они оставались в мастерской, ребенок спал и играл под присмотром Шарлотт, а Соня со спокойной душой работала рядом. С каждым днем ее мастерство росло, увеличивалось количество клиенток и, соответственно, доход. Софья благодарила судьбу за то, что привела ее к витрине салона фрау Албертины.
Рождество Осинцевы встречали у Аллеров. Пока женщины хлопотали на кухне, Патрик играл с крестником в гостиной. Вдруг раздался его взволнованный крик:
— Софи! Рита! Смотрите, Питер пошел ножками! Вбежав в гостиную, женщины увидели ребенка, сидящего посреди комнаты.