На показ в доме моды Скьяпарелли она едва не опоздала. На ковровую дорожку меж заполненных изысканной публикой кресел уже ступили первые модели. Торопясь занять свободное местечко, Соня споткнулась о треногу фотографа, чуть не уронив камеру. Обменявшись с хозяином сердитыми взглядами и буркнув «пардон», Софья, наконец, села, оказавшись как раз напротив фотокамеры. В промежутке между проходами моделей она заметила нацеленный на нее объектив, а потом поймала внимательный взгляд серых глаз самого фотографа. Это был молодой, не старше тридцати пяти лет, мужчина. Светло-русые волосы коротко пострижены на висках, но надо лбом оставлены в беспорядке длинные пряди. Хороший костюм ладно облегал высокую спортивную фигуру. Он не походил на француза, скорее, на американца. Соня смутилась под этим взглядом, вдруг ощутила все свои годы. До сего дня она не задумывалась о возрасте, по-прежнему ощущая себя молодой, привлекательной. Все мужчины в ее жизни были старше, и относились к ней снисходительно, всячески подчеркивая, что она нуждается в их опеке. А сейчас, глядя на этого наполненного молодой энергией фотографа, почувствовала, что ей уже сорок один, и рубеж между молодостью и зрелостью пройден.
После показа хозяйка пригласила гостей на небольшой фуршет. Это была важная часть мероприятия, пренебрегать которой не стоило. Именно на таких встречах завязывались нужные знакомства, возникали идеи сотрудничества, а порой планировались серьезные контракты. Взяв с подноса бокал шампанского, Софья прислушивалась к разговорам, ища полезных собеседников. И вновь встретилась глазами с фотографом. Что-то знакомое почудилось ей в этом взгляде… Где она могла его видеть?… Вспомнился предутренний сон. Да… точно такой взгляд… что за наваждение?…
Мужчина направился в ее сторону. От его широкой белозубой улыбки Соня слегка запаниковала.
— Здравствуйте, мадам Осинсуа. Позвольте представиться: Марк Даниэль Вильсон, фотограф. Сотрудничаю с несколькими модными журналами. Давно хотел с вами познакомиться.
— Я, кажется, видела ваши фотографии в Vogue…
— Думаю, да. Могу и для вас сделать несколько рекламных снимков.
— Благодарю. У меня есть постоянный фотограф. А ваши услуги, боюсь, мне не по карману.
— Не по… как это?
— Не по карману, — Софья улыбнулась, — у русских есть такое выражение, означающее, что цена высока.
— Это забавно, да. Я слышал, что вы русская. Но мы можем договориться о приемлемой цене. Всегда надо пробовать что-то новое, не так ли? Возьмите мою визитку. Если надумаете, приходите в мое ателье. Буду ждать.
Софья взяла кусочек картона, опустила его в сумочку, и, попрощавшись, направилась к выходу.
Несколько дней Вильсон занимал ее мысли. Она гнала их прочь. Нет-нет, больше она в это болото не сунется. Хватит с нее обманов. Да и вообще, что она себе придумала? Молодой красавец, вращающийся в мире моды, наверняка окружен юными беззаботными нимфами. Она на их фоне перезрелая мадам слишком занятая работой. Молодой человек просто ищет выгодные контракты… Однако Соня внимательно приглядывалась к снимкам Вильсона в журналах и размышляла, что неплохо бы сделать подобные для оформления витрины и ателье. И эти затраты вполне могут окупиться.
Прошел май, за ним промелькнули все летние месяцы. Город вновь наполнился ароматом жареных каштанов и шуршанием листьев под шинами. Опасное время! В холодную дождливую погоду так хочется бокала красного вина и теплых объятий!
Как-то вечером мотор Сониной машины заглох на уютной незнакомой улице недалеко от площади Вогезов. Кажется, в суете она забыла заправить топливный бак. Безуспешно поворачивала она ключ зажигания, мотор, фыркнув, замолкал. Придется добираться на метро, — вздохнула Соня, выходя из машины, — вот только где оно, это самое метро? И где она оставляет машину? Она огляделась, увидела табличку «улица Совиньи». Что-то знакомое… ах, да! — порывшись в сумочке, она достала визитку мсье Вильсона. — Так и есть! А вот и его фотоателье, всего в двух шагах. Софья глянула на часы. Восемь вечера, ателье наверняка закрыто. Она толкнула дверь, оказавшуюся незапертой, вошла в полумрак салона. Со стен на нее вопросительно смотрели десятки портретов. Из-за шторы, похожей на струи дождя, пробивался свет. Неслышно ступая по ковру, Соня прошла сквозь штору и оказалась в помещении без окон, освещенном красным светом лампы.
Над разложенными на столе снимками склонился Марк. В комнате было натоплено, под расстегнутой рубашкой поблескивал обнаженный торс. Влажная прядь волос упала на лоб. Марк поднял голову, увидев Софью, молча шагнул к ней. Соня почувствовала, как тело ее выгибается ему навстречу… Снимки со стола полетели на пол.
— Я знал, что ты придешь. Я ждал.
— Молчи! Не говори ничего! Я и сама знала, что приду…
Потом Соня торопливо одевалась, путаясь в пуговицах, подвязках. Марк что-то спрашивал, она запечатывала его губы дрожащими пальцами.
— Все… не провожай… забудь.