— Жизнь никому не дает никаких гарантий. Она дает шанс. Можно оттолкнуть его, закрыться в своей раковине и просидеть там всю жизнь, боясь оцарапаться. Безопасно, но скучно. А можно открыть створки пошире, поймать свой шанс и жить как Иван… как это… русская поговорка?
— Во всю ивановскую, — рассмеялась Софья. У нее вдруг стало легко на душе.
— Ты говоришь, не знаем друг друга, — продолжал Марк. Узнаем. Для этого просто надо быть вместе. Для начала предлагаю съездить на пару дней в одно уютное местечко на нормандском взморье. Побродим по его улочкам, посидим в кафе на берегу, подышим морским воздухом, послушаем чаек… Маленький отельчик с окнами на море… Никто нас там не знает… Только ты и я.
— Звучит заманчиво… Но у меня есть сын. Как я оставлю его одного?
— Сколько ему?
— Тринадцатый год.
— Так большой парень! Поверь, он будет рад получить свободу на пару дней. Уж я-то помню себя в его возрасте. Так хотелось самостоятельности! Дай ему возможность почувствовать себя взрослым. Ну же, решайся!
— Пожалуй… а, поехали!
Марк оказался прав, Петя обрадовался возможности пожить два дня самостоятельно едва ли не больше, чем сама Соня предстоящей поездке.
И ее ожидания более чем оправдались. Даже прохладная и ветреная октябрьская погода ничуть не испортила им настроение. Солоноватая дымка, окутала маленький городок чуть севернее Гавра, а мистраль словно вымел жителей и немногочисленных в это время года приезжих с его улочек, наполнив воздух запахом моря и водорослей. Он гнал и гнал без устали стада белых пенных барашков к берегу. В небольшой бухте меж скалистых берегов покачивались на волнах утки и целая стая лебедей. Жадные чайки спешили навстречу редким гуляющим по берегу парочкам, на лету ловя кусочки брошенного им хлеба.
Софи и Марк пили молодое вино в трактире возле пристани. Кутаясь в мягкие вязаные пледы, они слушали бесконечную музыку прибоя, баюкающего рыбацкие баркасы у причала. И улыбающийся толстяк-трактирщик угощал их домашним сыром со ржаными булочками.
А потом любопытная луна подглядывала за ними в окно небольшого, довольно спартанского номера в полупустом прибрежном отеле. Пальцы Сони легко скользили по гладкой, пахнущей солеными брызгами, коже Марка. Его горячие ладони согревали ее тело. В прохладной комнате им было жарко…
Утром Софья проснулась привычно рано. Пока Марк спал, она купила в соседней книжной лавке альбом и цветные карандаши, поднялась на высокий берег, откуда открывался вид на Ла-Манш, галечную отмель, городок, сложенный из серого камня и красного кирпича, сам отель, спрятавшийся от ветров у подножия скалы немного выше пляжа и укрытый багровым плащом плюща. Ей хотелось навсегда сохранить воспоминание о двух чудесных днях. Работа увлекла. Соня так давно не рисовала пейзажи! Она парила над этим берегом, словно чайка. На землю ее вернул щелчок затвора фотоаппарата. Обернулась: улыбающийся Марк нацелил на нее объектив.
— Вот куда ты сбежала! Ну-ка, что тут у тебя получается? О, да это восхитительно!
— Извини, я решила пока прогуляться, не хотела тебя будить. Правда, хорошо? Или ты мне просто льстишь?
— Правда, хорошо. Настроение есть в рисунке… Однако, здесь очень ветрено, простынешь. И очень хочется уже горячий кофе. Предлагаю спуститься во-о-он в ту кондитерскую.
После завтрака вновь отправились побродить по мощеным булыжником узким извилистым улочкам, сбегающим к морю. Долго шли по отмели вдоль прибоя, болтая о том о сем, а в общем ни о чем.
— Послушай, Марк, ты ведь не француз?
— Не француз, — хитро улыбнулся тот.
— Постой, я угадаю. Американец?
— Почти угадала. Канадец. Провинция Квебек.
— А-а, вот почему ты говоришь по-французски почти без акцента! А как попал во Францию?
— Мой бизнес — фото для модных журналов, где же мне быть, как не в столице моды? А ты, я знаю, русская. Расскажи мне о своем детстве. Хотел бы я посмотреть, какой ты была…
Соня начала рассказывать, воспоминания о детских проказах, о семье увлекли. Марк слушал заинтересованно, задавал все новые вопросы.
В Париж вернулись, когда на улице Одеон зажглись фонари. Их осенне-желтый свет отражался в мокром асфальте. Засыпая, она подумала, что по-прежнему почти ничего не знает о мсье Вильсоне, кроме того, что он канадец. Как ловко он переключил ее внимание со своей персоны на нее саму! Как же она так легко попалась?
С тех пор, почти каждую субботу, они садились в машину Марка и отправлялись из Парижа куда глаза глядят. Останавливались в приглянувшейся гостинице. В город возвращались воскресным вечером и… разъезжались по своим квартирам.