- Так, мысли о работе. Ты спи, спи, - поглаживая, шептал он, и Марюськаа, успокоенная, вновь засыпала, поудобней приладившись у него на груди.
Однажды, пробудившись под утро, она услышала из кухни что-то похожее на всхлип. И обнаружила сидит за столом, навалившись на собственные кулаки.
- Что, что, Виташа?! - подбежала она. - Тебе плохо?
- Устал безмерно, - вопреки привычке держать все в себе, прохрипел он. - Знаешь, решился уйти из милиции.
- Ты - и уйти?! - не поверила Марюська. - Но - как ты без этого? - Понимаешь, Марюся! Потерял я себя. Что-то делаю, кого-то ловлю. Но - кого? Для чего? Раньше думал: вся эта грызня вокруг власти, дележ "бабок", - это Там, среди Тех. А у меня свое дело. Занимаюсь тем же, чем до меня люди века и века назад, - подчищаю грязь. И - как будто неплохо. А теперь вижу - не получается быть вовне. Все равно ты втянут. Просто используют вслепую. Будто котел взорвали, и все перемешалось. Бандюга Будяк с такими же дебилами, как сам, контролирует заводы. И, когда я планирую оперативные комбинации там, где есть его интересы, то делаю так, чтоб о цели не догадались мои собственные сотрудники. Потому что не знаю, кто из них Будяковский информатор. Приходит молодое пацанье, чуть старше тебя. Ты думаешь, они и впрямь смотрят на меня открытыми глазами? Впрочем, вру, смотрят - не могут понять, как этот дефективный за столько лет не наработал даже на приличную иномарку. Понимаешь, они идут в ментовку, чтоб набраться связей, надыбать какой-нибудь материал покомпроматистей и - сдаться на нем подороже.
- Но это, наверное, временное.
- Наверное. Только есть такое дремучее слово - преемственность. Ведь не осталось никого, Мариша! Сыщик, следователь - такая же штучная профессия, как физик или там историк. Чтоб овладеть, нужны годы. А у нас одна серятина осталась. Ведь ни один из тех, с кем начинал, не поднялся. Или - спились. Или -сломались. Или - досиживают где-нибудь кое-как на неполном служебном соответствии. Трое - сами через тюрьму прошли. Многие поуходили. А те, что сейчас наверху... Ни один из них, считай, с "земли" толком не стартовал. Околицей, околицей и - сделали карьеру. Понимаешь, Марюся, какая получается управленческая закономерность? Система отторгает ярких и поднимает, будем говорить, аккуратных, опасливых. То есть ей, получается, не нужны индивидуальности. Нужны управляемые! Которые, если надо, станут давить. На другое-то не годны!
Он заметил, что она перебирает босыми ногами на холодном полу. - Ты иди спать, Марюсенька. Застращал я тебя. На самом деле все не так уж сумрачно вблизи. Открою какое-нибудь частное детективное агентство. Подберу оперов, из бывших. Буду искать вещи, машины украденные. Это-то я умею. Главное - чтобы непричастный.
- А как же твой любимый Тальвинский? Сам ведь рассказывал, что нужен ему. - Тальвинский? - Мороз неприятно помрачнел. Всмотрелся куда-то вглубь себя. - Полагаю, обойдется. ... Что застыла? - Просто удивилась. Привыкла, что ты сильный. А, оказывается, я тебя совсем не знала.
- Разочаровал?
- Да нет. Удивил.
- И слава Богу! Любовь заканчивается, когда люди перестают друг другу удивляться.
Сказал, и - оба вздрогнули: слово "любовь" впервые пробежало меж ними.
12.
К середине февраля Тальвинский отбыл в длительную командировку в Будапешт, возложив исполнение обязанностей начальника УВД на первого своего заместителя полковника Муслина. Еще через две недели в Минводах задержали предпоследнего из сбежавших. Теперь на свободе оставался всего один, но - самый опасный - криминальный авторитет Добряков.
Разбухшее уголовно-розыскное дело было все испещрено схемами, фиксирующими малейшие, даже самые отдаленные связи бежавшего. Все каналы информации, адреса были, казалось, прочно перекрыты. Агентура второй месяц пребывала в состоянии "..Товсь!". Раскинутая сеть подрагивала от напряжения, но - оставалась пустой. Добряков казался неуловимым.
Впрочем, начисто забыть о себе он не давал. То и дело по городу пробегали слухи, что его видели якобы недалеко от резиденции КПРФ, подстерегающим Кравца, - об угрозе расправы знал весь город. И тогда заново вводился план "Перехват" и среди личного состава милиции объявлялось чрезвычайное положение.
Но через короткое время появлялась смутная информация, что Добрыня погиб, пытаясь по льду перейти Волгу.
И новый слух на короткое время успокаивал, потому что в него хотелось поверить всем.
