- Вроде! - передразнил Добрыня. - Живешь, как отмороженный. Это - кусище! Под Панинский банк все делается. Но двадцать процентов должны были быть мои. Обещано было! ... Только не рассчитали малек!..Что глядишь? Да, мне здесь не круто. Но, думаю, и они там не больно сладко спят. И если уж договориться не желают, так к глотке ихней подобраться я еще успею!
- Не успеешь, Валя. Потому я и здесь. Злости в тебе много, гляжу, накопилось. Только вот хитрости прежней, видно, от недосыпа поубавилось. Хочешь отомстить? Помогу. Мы едем сейчас вместе. Я тебя привожу в дежурную часть города. При мне пишешь заяву о том, кто на самом деле убил Котовцева. Если и впрямь знаешь. Выдергиваем из дома следователя прокуратуры, фиксируем показания. А я на другой же день публично оглашаю компромат на твоих лепших друзей. И - сгорят оба как свечки. Ну, ты понимаешь. В результате ты жив, а они... Что и требовалось доказать. Акции комбинатовские, конечно, не получишь. Но - живой. И - с врагами поквитаешься. И еще - обещаю, что лично возьмусь за убийство этих парней. А сейчас что ты можешь?
- Что могу? А вот чего, - зло ощерился Добрыня, показывая из-под полы рукоятку "ТТ". - Ишь ты! Напиши ему, кто убил. Нашел писателя! Да я сам и убил!.. И не зыркай! Не хотел, конечно. Сколько лет тому. Совсем ведь пацан был. С Маргаритой тогда у меня роман закрутился. Любила она больших мужиков. Вот и подбила, чтоб бумаги отнял. Наговорила хрен знает чего! И, мол, провокация готовится, и - еще что-то. Сам знаешь, каковы мы по молодости, когда сперма в башке хлещет. Ну, и... Удара вот не рассчитал. Да он еще как-то затылком об асфальт приземлился. Но все равно не думал поначалу. На другой день уж узнал. Вот тогда мы с Паниной друг друга за жабры и взяли. Я ей, когда портфель отдал, она стала с меня еще какие-то бумаги требовать. А у меня ума хватило сказать, что припрятал, мол. Прилично мне тогда досталось. Информация где-то просочилась. И покрутили дружки твои нынешние на славу. Думаешь, чего тебя тогда Тальвинский отмазал? И впрямь, что ль, о судьбе твоей девичьей обеспокоился? Команду получил. Потому что задача была - под меня дело подвести и - на убийство расколоть. А ты только в ногах путался.
Прервался, вглядываясь в посеревшего Мороза:
- Эх, Виташа, Виташа. Как был шебутной отморозок, так и остался. " Мы с тебя возьмем показания! Спасем!". Да кто вы-то?! Если РУБОП, так они давно у Паниной подкармливаются и Будяка "крышуют". Не задумывался, почему против него в городе никто подняться не может?..То-то что! Так что мне что РУБОП ваш, что Будяк, - одна хренотень. А вот где ты сам во всем этом? Сеструху потерял. Со мной расплевался. Так спроси себя теперь, с кем остался-то? И для чего все? Чтоб на моем месте Будяк расцвел? При мне-то хоть, худо-бедно, по понятиям жили. А теперь что?
Мороз смолчал. Возразить ему в самом деле было нечего. А говорить пустые слова, в которые и сам потерял веру?
- То-то, парень. Никто меня в твоей ментовке с признанием этим не ждет. Так ли, эдак ли, а - порешат. Потому у тебя свой путь и - Бог навстречу. А я свой до конца дойти собираюсь. А там!.. Так что? Валентин всмотрелся в задумавшегося Мороза.
- Так что скажешь, опер? Полюбовно разойдемся или - попробуешь взять? Можем и покружить по старой памяти. Здоровьишка у меня и теперь поболе твоего будет. Да и аргумент имею.
Не отводя взгляда от Мороза, он похлопал по пистолету.
- Хорошо, уйдешь, - принял решение Мороз. - Но при условии.
- Лих. Еще и условия ставишь?
- Ты пишешь мне явку с повинной.
- А пососать не предложишь?!
- А я тебе обещаю, что использую ее только, когда тебя убьют. Иначе, Валя, из этой конуры нам подобру не разойтись.
- Даже так? - Добряков прикинул. - А что? Нокаут с того света - это даже великим боксерам не удавалось. Слово?
- Слово.
- Ты последний отморозок на этой земле. Потому верю. Тариэл тебя к электричке проводи. А насчет того, что в кольцо взяли... Я завтра с утра в город перемещусь. Есть запасная нычка, о которой вообще никто не знает. Так что еще повоюем, - Добрыня склонился над ящиком, вытащил шариковую ручку и старенькую заляпанную тетрадь, выдрал неисписанный листок.
- Как там положено? Явка с повинной, да? - краснея от усилия, принялся быстро строчить.
Со стороны наружной двери послышался звук - кто-то скребся.
- Застыл, сучонок, - усмехнулся Добрыня. - Ничо, потерпит!
- И как ты его так приручил? Ведь колотится от страха. А надо же - помогает.
- Самым простым способом - компроматом. На чем еще в наше время влияние держится? ... Возьми! Здесь все. И - признание в убийстве. И - Панина с Кравцом. Весь букет. Но помни: отдаю при условии, что вытащишь на свет только если меня уроют. - Я дважды не повторяю.
- Тогда чего уж? - стук, более настойчивый, возобновился. - Пойду впущу. Пусть отогреется. А там - посошок на дорожку, и - на Запад поедет один из них! На Магадан - другой! - фальшивя, пропел он под скрип лестницы .
... - Да слышу, потерпишь! - послышалось снизу.
