- Предположим, - не без снисходительности подтвердил Марешко. - Но выйти на Добрыню - это, знаете ли, особый случай...Да и к чему?
- Считайте, хочу получить официальное признание. Так что, есть возможность?
- М-да, вижу, ошибся, - огорчению Марешко не было предела. - Загубите дело. Больно риск любите. Я ж вам и без того все козыри передал. Всего и осталось-то - карты сдать.
- Смотрите, не выведите, сам искать начну. Тогда и впрямь шансов меньше - без шума не обойдется. А значит, и материалы ваши могут похериться. Так как, есть каналы?
- Уж если на то пошло, - с неодобрительной хитрецой Марешко вытащил из "стенки" кусок фанеры, за которым открылся вцементированный сейфик.
- Домашняя картотека, - манипулируя кодом, стеснительно пояснил он. Вытащил из пачки бумаги листок, протянул Морозу. - Имя Тариэл ничего не говорит?.. А! То-то. Его в свое время Лисицкий с Рябоконем завербовали. Только вот в корки обуть не успели. Я после Колиной смерти в сейфе его пошуровал и обнаружил. Ну, и - пригрел!
- Сильны вы, погляжу, по покойницким сейфам шарить!
- Так на пользу! Тариэл, он теперь...
- Знаю. И что мне с того?
- А то, что ни в одной схеме, ни в одной цепочке, что наши под контроль взяли, его нет. Он ведь с Добряковым официально с восемьдесят девятого оборвался. Но не все так просто. Кто-то же, да подкармливает Добрыню этого. И информацией снабжает. Так что - попробуй!
- Опять - чужими руками, - Мороз сложил "вербовочный" лист, сунул в карман. Приготовился высказать все, что думает о маленьком этом, пережившем себя человечке. Но встретился со слезящимися, больными глазами, с набухшими над ними вялыми веками и, коротко кивнув, вышел.
- Удачи! - Марешко перекрестил ушедшего со спины. - Может, и мне облегчение выйдет.
13.
- Занят! Вишь, сколько народу? - рыкнул на Мороза здоровенный охранник, подпирающий собой табличку "Директор рынка". Вокруг и в самом деле стоял гомон от стремящихся проникнуть за заветную дверь. Снизу доносился гул торгового павильона. В крике, ругани и беспорядочном гомоне этом угадывалась некая скрытая заорганизованность.
- Иди и доложи, что его срочно хочет видеть начальник отдела угро Мороз. Слышал про такого? - не отстал Виталий.
- Слышал чего-то, - охранник зевнул. - А только совещание. Во-он там книга. Иди запишись назавтра.
- Вот что, у меня мало времени, чтоб его еще на холуев терять. Поэтому живо докладывай или... Виталий отодвинулся: дверь открылась изнутри. И оттуда выглянуло владетельно озабоченное лицо:
- Что в самом деле шум позволяешь?! - напустился директор рынка на смутившегося охранника. Но, переведя взгляд на скандалящего посетителя, осекся.
- Вижу, помнишь, - Мороз оттер плечом загораживающего путь громилу и беспрепятственно проник в пустой, как оказалось, кабинет. Уселся, покручиваясь, в кресло хозяина кабинета.
- Никого не впускать, - рявкнул тот.
Тариэл, за прошедшие годы изрядно облысевший, с мешками под цепкими недобрыми глазами, подошел к бесцеремонному гостю, склонившись через него, приоткрыл ящик стола и нажал на кнопку, отключая мотающийся диктофон.
- Техника безопасности, - пояснил он, усаживаясь подле, на стул для посетителей.
Мороз покрутил пальцем над собой, безмолвно спрашивая о наличии подслушивающих устройств и одновременно намекая на интимный характер визита.
- Каждое утро проверяюсь.
- Разумно, - Виталий вытащил из кармана пиджака и бросил перед Тариэлом согнутый лист бумаги.
Тот раскрыл осторожно. И, еще раскрывая, начал пунцоветь.
- Воды не надо, нет? - слегка обеспокоился визитер. - Тогда хорошо. Это ксерокс.
- Вижу. Думал, нет ничего. Лисицкий погиб. Рябоконь уехал. Ты не приходил. Семь лет не приходил. Почему?
- Не было нужно для дела.
- А для себя? Все ваши ходят.
- Я свои проблемы пока сам решаю. Подлинник хочешь?
- Что надо?
- Сведи с Добрыней.
- С кем?!
- Ц-с-с-с! Не заходись.
- Да!.. С чего решил? Кто так подставил? Или - шутишь? - Тариэл вскочил и даже голос от возбуждения слегка повысил: предположение, что он связан с Добрыней, испугало директора рынка едва ли не больше, чем воскресшая "вербовочная" расписка.
- Стало быть, и впрямь Будяк ищет?
- Не то слово, слушай. И РУБОПовцы тоже: каждый день с моих слухи снимают. Но от этих-то хоть откупиться можно. А вот будяковское "бычье" - это всерьез. Специально бригадира посадили - рынок пасти.
- Вот ведь как бывает, - понимающе покивал Мороз, подмигивая. - Всё перекрыли. А тебя - нет. Молчи!.. Не трать мое время и слушай. То, с чем я сюда пришел, никто не знает. И не должен знать! Сводишь меня с Добрыней, получаешь вольную. Годится?
- Да ты, слушай, совсем!.. Ну, положим, нашел бы я ход к Добрыне этому. И что? Без его ведома привести тебя? Да он меня самого, как цыпленка!..
- Зачем без ведома? Скажи ему: Мороз просит встречи. И еще - о встрече никому не скажу. Буду один. И - без оружия.
От такого наглого вранья Тариэл даже не нашелся поначалу что возразить.
- Смеешься, да? Да кто ж в такое поверил бы?
- Добрыня поверит, - ледяным голосом произнес Виталий. - Так что?
