- Дом, - резонно объяснил Тариэл. - Когда-то под дачу купил. Жди, проверюсь. Значит, как договорились. Стучу. Ответит. Сразу отдашь. Так? Нет?
- Так. Не мельтеши.
Тариэл пропал во дворе, оставив Виталия на окраине глухого станционного переулка. Далее угадывалось сплошное темное пятно - за полем начинался лес. От ватной тишины сделалось жутковато. Случись с ним что-то сейчас, и ни одна душа там, в далеком УВД, не хватится его по крайней мере до понедельника. И уж во всяком случае никто не догадается искать его здесь, в сорока километрах от города, на маленьком полустаночке, название которого он и сам так и не разобрал. Впрочем, ему, вероятно, будет и вовсе все равно, где и когда найдут его тело. Может, всплывет из-подо льда. А может, по весне обнаружат торчащие меж набросанных веток обглоданные зверьем босые ступни.
- Сюда давай, - послышалось из темноты.
Следом за грузином, зубы которого теперь принялись выбивать неудержимую нервную дробь, Мороз подошел к двери.
- Приготовь, - прошептал тот и - коротко, с интервалами постучал.
Мороз напрягся в ожидании шагов. Но их не было.
- Кто? - послышалось из-за двери. Обладатель голоса, а это, несомненно, был Добрыня, сам, стоя у входа, караулил чужие звуки.
- Мы, - тихо произнес Тариэл, требовательно пошевелив укутанными в золотые перстни пальцами, в которые Мороз и вложил заветную расписку.
- Пусть он ответит, - послышалось изнутри.
- Это я, Валентин, - подтвердил Мороз.
Дверь раскрылась. Сильная рука подхватила Виталия и втянула в темный коридор.
- А ты давай что принес и - подождешь на улице.
- Так холодно, слушай!
- Попрыгай зайчиком. Через часик что от тебя останется - то впущу.
Послышался скрежет запираемого засова. Та же рука обхватила запястье Мороза и уверенно повлекла его наверх.
- Осторожно. Здесь двух ступенек нет. Оступившийся Мороз определил, что нет и перил.
Скрип двери. Тусклый свет сорокаваттной лампочки поначалу ослепил Виталия, заставив зажмуриться. А когда, проморгавшись, он открыл глаза, то в трех шагах за накрытым клеенкой столом сидел перед ним Валька Добрыня и, прищурившись, его рассматривал. Взгляд его, насмешливо-требовательный, остался тем же. Но внешность сильно изменилась. Крупная облысевшая голова с тяжелыми вислыми усами казалась намертво спаянной с туловищем мощной шеей, выпирающей из-под джемпера, и придавала ему сходство с обрюзгшим, усталым моржом.
В скупых движениях его впрочем угадывалась прежняя резкость и взрывная сила.
- Не узнать тебя, - признался Мороз.
- Да и ты изменился. Все сыскаришь?
Мороз сунул руку под куртку. И тут же то же сделал Добрыня.
- Совсем мы друг от друга отвыкли, - Виталий вытянул и бросил на стол удостоверение.
Под выжидающим взглядом расстегнул молнию и широко развел полы в стороны, поднял низ джемпера:
- Прежде тебе моего слова хватало.
- Прежде! Где оно? - Добрыня кивком разрешил Виталию опуститься на стул, неспешно развернул удостоверение:
- Ишь ты, капитан.
- Капитан, капитан.
- А чего не майор?
- Скоро буду.
- За меня, что ль, рассчитываешь? А номер-то у нас какой! ФО 7301. Фо - это что? Фуфло сокращенное? - кинул удостоверение назад, через стол. - Ну, и с чем пожаловал, капитан?
- За тобой.
- М-да, по-прежнему лих, - протянул Добрыня. - Встретились, называется, дружки.
- Моя б воля, я б тебя век не видел. Но... Есть информация, что нычку твою вот-вот накроют. И хорошо еще, если наш РУБОП. А может так случиться, что первым до тебя Будяк доберется. И тогда будет совсем плохо. Потому и пришел, чтоб сдать тебя, пока жив еще.
- Ишь какой орел. Вижу, и впрямь не терпится майоришку за меня схлопотать. Только у меня-то на этот счет свои планы. Мне еще с некоторыми гражданами разобраться предстоит.
- Ни с кем ты не рассчитаешься, - охолонил его Мороз. - Панина и Кравец - ты ведь по ним сохнешь - со всех сторон в охране. А вот тебя убить команда, по моим сведениям, поступила. Так что никаких разборок, Валя, не будет. А будет тебе холодная могила без пламенных речей. И глупей всего, что пришьют тебя за то, чего на самом деле не имеешь. Нет ведь у тебя никакого компромата!
- Цок-цок-цок!
- Хватит пыль пускать. Компромат этот на самом деле совсем в другом месте запрятан.
- Откуда решил?
- Знаю, Валя. Другое объясни - зачем вообще все это затеял?
- Зачем?! Да они карьерой, жизнью мне своей обязаны! И - что? Вешают на меня будяковские разборки. Это ж он сам своих порешил. - Есть доказательства?
- Доказательства ему! Я тебе чего, мент, что ли? Говорю, что знаю. Мужиков моих пересажали, акционерки под Будяка перекинули. А теперь и вовсе додумались самого из списка живущих исключить. И все потому, что делиться не захотелось. Жадность сильнее страха оказалась! Чего пялишься? Комбинат химический, слышал, дербанить принялись?
- Да вроде, - недоуменно припомнил Мороз.
