- Скажи, пожалуйста, какие среди вас еще встречаются, - подивилась она.
- Душно тут у тебя, - Лисицкий ослабил навороченный узел широкого, по последней моде галстука.
- Это когда пригреет. Зимой в шубе сижу.
- Ничего. Слышал, скоро в горисполкоме, в кресле председателя, греться будешь.
- А, и ты об этом. Вот уйду, план тянуть перестану, тогда все оцените.
- Да я-то ценю.
- Да? Что-то не замечала
- Работа у меня такая, чтоб никто ничего не замечал.
- Знаешь что, милый? - Панина собиралась сказать что-то резкое, но передумала. - Иди-ка ты заливай все это малолеткам из моей бухгалтерии. Они байки про вашу опасную службу очень любят.
- Мать родная! Чем провинился-то? - расстроился Лисицкий. - Вроде стараешься, стараешься. Все хочется по-доброму, по-соседски. Вот она, брат Виталий, благодарность людская.
- Да потому что во вы у меня где сидите! - Панина чисто мужским движением похлопала себя по изящной шее. - Ревизии, проверки. Утром - ревизии, после обеда - проверки...
- Вечером уценки, - с хохотком продолжил Лисицкий.
- У-у, - откинув голову, она заскулила, будто полоскала больной зуб. - Кто о чем. Сразу бы выкладывал, с чем явился. Уценки, милый мой, - это работа. А вот ревизии ваши бесконечные душу выматывают!
Она зло постучала кулачками по столу.
- Нет, кроме шуток, с тех пор как этот главбух-шизоид появился, у меня бухгалтерия только на ревизоров и работает. Ты вон в кои веки забрел. И то смотришь, не сперла ли чего.
Панина подхватила трубку зазвонившего телефона.
- Да. Да я это! Я тебе не выгружу! Выгрузишь и сам пересчитаешь. Сам! А мне доложишь. Все! - она метнула трубку на рычаг. - Слава Богу, плиты привезли. Хоть здесь за план спокойна.
- Что ж ты так дергаешься? За план у тебя есть ответственный.
- Это Шимко, что ли? - поразилась Панина. - Да на нее надежда, как на хрущевскую облигацию. Я здесь, она вроде крутится. Отвернулась - уже куда-нибудь усвистала. Работнички, мать вашу!
Дверь приоткрылась, и в нее протиснулось добрейшее конопушечье лицо.
- Слышу шум у Маргариты Ильинины. А это гости дорогие, - не решаясь войти, женщина растеклась радостью прямо через приоткрытую дверь.
- Вот, пожалуйста, легка на помине, - обрадовалась Панина. - Вы думаете, она по делу пришла? От безделья томится. А ну, сгинь!
Видение исчезло прежде, чем она договорила. Панина вздохнула. И тут же внезапно обозлилась:
- Полагаете, хоть кому-то, кроме меня, это надо? Ну, хоть кому-то?! Во! - и преизящнейшая мадам Панина ткнула в сторону ошеломленных милиционеров преизящнейший же кукиш. - Мое здесь все. Мое! Не было меня, ни шиша не было. Уйду - и опять не будет.
Зазвонивший заново телефон прервал пламенную ее речь. Еще не остывшая, она резким движением приблизила трубку к уху, готовясь выплеснуть на звонившего раздражение. - Да. Кто? Слободян? Хорошо, соедините... Слушаю, слушаю тебя...Что?! Значит, все-таки уперлись? Ладно, не ссы в компот. В суд так в суд. Там я сама порешаю. А знаешь что? У нас сегодня как будто вечер! Организуй через девок, чтоб пригласили. Ну, ты понял кого... Там и пообщаемся в неформальной обстановке. Глядишь, и найдем этот самый, прости господи, консенсус... А ты уж и забыл по старости, какой у женщин предлог бывает? Давательный. Все, до вечера!
Она положила трубку, оглядела сидящих, определяя их реакцию на разговор. Поймав глумливую складку на лице Лисицкого, не смутилась. Наоборот, неожиданно подмигнула и вальяжно откинулась в кресле, задумавшись.
- А не вернуться ли нам к нашим, как говорят, баранам? - напомнил о себе маленький опер. - Что все-таки с уценкой получилось?
- С какой именно? У меня их по сотне на год. Да не темни, пинкертон: все-таки не первый день замужем.
- Последняя по тряпкам. Майская, кажется, - с некоторым напряжением припомнил Лисицкий.
- Вон оно что! - смотревший во все глаза Мороз поразился: так быстро усталую раздражительность смыло волной нескрываемой злобы.
- Ну, гад! - оскорбленно прошипела Панина. - Нечего сказать, обзавелась работничком. А я-то и впрямь обнадежилась, что в кои веки в гости заглянул. Помяни, Лисицкий, мое слово: лопнет терпение - придавлю паскуду.
- Толком можно?
- Пятый! - Панина растопырила ладонь, и для наглядности поднесла ее к физиономии оперативника. - Ты уже пятый, кто откровенности тут взыскует. Думаешь, не знаю, откуда ноги растут? Краснов настучал. Так?!
Лисицкий удивился, не слишком, впрочем, естественно.
- Да Краснов, чего там? Послал Господь главбуха! Встречу ту падлу, что мне его сюда рекомендовала, отведу душу. Полгода он у меня. И полгода дрязги. Уже и не до работы. Только из ЦК пока, кажется, не приезжали. Ну, так приедут. Я так думаю, - она доверительно сбавила голос. - Еще пару месяцев - и на территорию КБО будут введены войска ООН. Напора у этого дедка хватит... Ладно, слушайте. Но - в последний раз. Облуправление спустило план по уценке. Как это делается, сам знаешь. Мы со всех пунктов стянули всякие залежалые и неходовые ткани на центральный склад...
- Это к Богуну?
