- Эй, эй! - послышался сзади недовольный голос с кавказским акцентом. Акцент проявлялся у Зии Магомедова в минуты волнения. - Вы что тут удумали в моем заведении? Если разборки, идите на улицу...Ты!
Тут на глазах у всех он издал гортанное восточное восклицание, подбежал к Морозу, подпрыгнул и повис у него на руках - как когда-то, после победных боев на ринге.
- Виташка, брат! - ласково потираясь небритой щетиной, бормотал он. - Что ж пропал-то совсем?
- Здравствуй, Зиночка, - растроганный Мороз аккуратно опустил маленького чечена на пол, стыдясь, что за столько лет не нашел времени найти самого доброго из старых друзей.
- А вы! - заново напустился Зия на "качков". - Совсем, слушай, дурные стали. Вас для чего поставили? Чтоб вы на родственника хозяина кидались? Это ж шурин Добрыни!
С "качками" произошла разительная перемена. Оба как-то посерели и, бормоча невразумительные извинения, ретировались на улицу.
- Заматерел, слушай, - все не мог успокоиться впечатлительный Зия.
Разглядывая радостно суетящегося низенького чечена, Виталик никак не мог избавиться от улыбки.
- Халявщиков-то отвадил?
- Да нет уж их, - расстроился Зия. - Разбежались. Некоторые и вовсе спились. Так упиваются, что на улицах бьют. Стыдно это!
- Добрыня заглядывает? Или - тоже разбежались?
- Зачем разбежались?! А ну пошли!
Он подманил пальцем официантку, крутнул рукой возле сидящей Марины:
- Накрыть все лучшее.
И повлек за собой Мороза.
- Я на пару минут, - едва успел тот извиниться перед глядящей во все глаза Садовой.
Не переставая любовно охлопывать Виталия, Зиночка подвел его к припрятанному в глубине кабинетику.
- Сюрприз! - объявил он, распахивая дверь. Сидящие за столом мужчина и женщина разом издали удивленные восклицания.
- Виталий! - сестра Алена промокнула салфеткой пунцовые губы и, поднявшись навстречу брату, приложилась к его щеке. В то время как ее муж, Валентин Добряков, в миру - Добрыня, с обычной усмешкой разглядывал вошедшего.
- Ну, садись, Мороз, - он развернул к столу еще одно кресло. - Где бы еще увидеть близкого родича.
- В самом деле, Виталик, ты свинья, - убежденно объявила Аленка. - Даже на годовщину нашей свадьбы не явился. Ты что, может, стесняешься? Так нам, имей в виду, совершенно все равно, сколько у тебя денег.
Мороз поморщился. Теперь он понял причину смущения, овладевшего им при виде сестры: глаза ее, прежде освещенные так красившим огоньком любопытства и беспокойства, сделались какими-то снисходительно-пресыщенными.
- Не стесняется - брезгует, - подправил жену более проницательный Добрыня.
Алена немедленно насупилась.
- Это с чего бы? Слава Богу, не хуже прочих. Вообще-то мы никому не навязываемся. Это другие за нами бегают. Верно, Валечка?
- Все как-то недосуг, - неловко пробормотал Мороз.
- А откуда у тебя досугу-то взяться? - хмыкнул Добрыня, отодвигая чашку кофе, - ужин как раз подошел к концу. - Ты ж день и ночь на ногах. Не надоело еще? Пора бы и делом заняться.
- Дело - это, очевидно, у тебя, - сообразил Виталий.
- Именно. Давно пора и тебя бы пристроить.
- Да вроде как трудоустроен. А впрочем, раз уж встретились...Поговорить бы надо. Ты извини, Лена.
- Было б из-за чего расстраиваться? - фыркнула сестра. Посмотрела на мужа. - Я подожду в машине. Только чтоб недолго.
Остановилась возле брата:
- Не дури, Виталик. Валя тебе плохого не предложит. И деньги будут, - хоть оденешься поприличней. И видеться станем чаще. А то ведь и впрямь будто чужие.
Чмокнув его еще раз в щечку, она унесла себя через заднюю дверцу.
- Так что, может, в самом деле надумал ко мне подгрести? - Добрыня поднялся, потянулся, отчего мощное тело хрустнуло. - Как в былые времена. Отличная бы связка получилась. Весь город под себя положим.
- Да ты и без меня, наслышан, крушишь направо и налево. Нет, Валентин, у меня свое дело.
- Тоже мне дело- ментовка. Да открой глаза: твои сослуживцы сутками у моего крыльца пасутся, деньжат канючат.
- А ты их потчуешь из тех, что тебе самому отстегивает Панина, - отомстил Мороз.
Добрыня побагровел:
- Вот что! Имей в виду, я ни у кого не побираюсь. Ни у кого!
- Конечно, не побираешься. Ты отбираешь.
- Стало быть, разговора опять не получилось. Тогда что хотел?
- Хочу, чтоб мой старый друг Валентин Добряков отдал мне документы, которые когда-то были похищены у погибшего полковника Котовцева.
- Чего?! Да ты о чем вообще?
- Помнишь, ты мне когда-то рассказывал, что знаешь об этих документах.
- Рассказывал - не рассказывал. Да мало ли кому я чего рассказывал? Может, что и знаю. Только с чего ты решил, что я с тобой этим поделиться должен?
- Потому что хочу посадить Панину.
- Ты хочешь?.. - не поверил Добрыня. - Виталий, у тебя неточная фамилия. Ты не Мороз, а отморозок. Люди живут, делают деньги. Дают жить другим. Это нормальный принцип - жить и давать жить другим. Что ж тебе-то неймется?
Оглядел отмалчивающегося Мороза:
- Твое счастье, что всю эту туфту, кроме меня, никто не слышал. И впредь на меня с этими твоими закидонами не рассчитывай. Будь!
Коротко кивнув, он вышел из кабинета.
