...Прошло меньше часа. Марина глядела теперь во все глаза - было ей весело, но и чуть беспокойно. Весело - потому что любила редкие в ее жизни авантюры, а публичное признание в любви посреди переполненного кафе выглядело несомненным приключением. А беспокойно, потому что сидящий напротив ухажер - Виталий Мороз, - как-то очень сноровисто надрался, и страстный монолог, что обрушил он на нее поначалу, все больше сбивался на невнятные выкрики, тревожашие соседние столики.
- Нам пора, - не в первый раз повторила Марина, зябко оглядываясь.
- Нет вопросов. Только вот допьем коньячишко и -хоть до Ламанша.
- Тогда я пойду одна.
- Ты не можешь меня бросить.
- Вот новости. Почему же?
- Во-первых, я тебя люблю.
- Это уже все кафе знает.
- Да? - Мороз подозрительно огляделся, вынуждая соседей суетливо отводить веселые глаза. - Ну, и черт с ними. Я не скрываюсь. Хочешь, сейчас вот встану на стол и так вот?...Погоди, только обувь сниму. Не почистил с утра.
- Прекрати. Давай лучше, что у тебя во-вторых?
- Во-вторых? Каких?..А! Ты меня сюда заманила. Ты хитрая.
- А ты пьян. И я до сих пор не пойму, чего вообще с тобой валандаюсь.
- Пьян? Я?!..Да. Так это от любви.
- К коньяку.
- Коньяк - пустое. Я тобой пьян, Маришка. Вот веришь, двадцать пять лет прожил. А такого не было у меня.
- Да и у меня тоже, - Марина столкнулась с недовольным взглядом официантки и, искательно улыбнувшись, жестом попросила рассчитать. - Похоже, накликала беду. В общем, так, есть предложение: давай вызовем такси и тебя отправим.
- Давай, - неожиданно легко согласился Мороз.
- Не-не-не, солнышко - это сюда, - он заметил счет, что держала официантка, и перехватил его. Насупился, пытаясь вчитаться. Но - остатков трезвости хватило единственно, чтоб осознать безнадежность этой затеи. А осознав, вытащил из кармана смятую пачку денег и протянул официантке, глаза которой зажглись предвкушением. Увы, краткие надежды сменяются глубокими разочарованиями, - Марина, не стесняясь, перехватила руку и забрала себе и деньги, и счет.
- Вы нам такси не закажете? - попросила она.
- За углом сколь угодно. Баре какие, - обиженная официантка отошла к более перспективному столику.
- Куда тебя? - поинтересовалась Марина, с трудом затолкав сделавшегося громоздким Мороза рядом с собой на заднее сидение такси.
- То есть? Дурацкий вопрос. К тебе, конечно, - полагая вопрос решенным, он положил голову на ее плечо и мирно засопел.
Марина - младшая подбежала к двери. Торопясь, откинула цепочку.
- Ну, где ты ходишь? Ведь обещала к восьми быть, - обрушилась она на мать, но обескураженно смолкла, в виду поразительного зрелища. Взмокшая Марина - старшая с трудом удерживала у стены норовящего осесть мужчину.
- Лифт опять не работает, - задыхаясь, пробормотала она.
- А это что еще за алкоголик?
- Ну, не бросать же было, Марюсечка, - мать искательно улыбнулась. - Заберут в вытрезвитель. А он все-таки из уголовного розыска.
- Этот?! - Марина - младшая презрительно оттопырила нижнюю губу. - И куда катится страна?.. Ладно, Бонька на даче. Положим у двери на его попоне.
- Вот и славно. Помоги. А то я сама сейчас на попону рухну.
7.
Виталий проснулся от того, что солнечный луч точнехонько пробуравил слипшиеся ресницы. И сразу в нем возникло ощущение безотчетной тревоги. Что-то непоправимое произошло вчера. Он осторожно осмотрелся и обнаружил себя лежащим поверх чужой постели, в совершенно незнакомой комнате с приоткрытой дверью в другую, внутреннюю, в которой, было слышно, кто-то дышал во сне. Да, давно он так не надирался. Проклятый недосып сыграл с ним злую шутку. Но что-то было и хорошее. Что-то очень...
Он похолодел - Марина!.. Все, что было до шашлычной, он вспомнил разом. А вот что было там? Там... точно, они заказали бутылку коньяка. И что это мы потом понесли? Ой-е-ей! Боясь заскулить, он уткнул лицо в подушку. Подушка пахла знакомыми духами. Прелестно! Не хватало еще оказаться в ее квартире - в горизонтали. Дышит-то, надеюсь, не муж. Нет, муж должен храпеть. Или похрапывать. Но никто не храпел и не похрапывал. Будем логичны: мужа быть не должно. Случайного знакомого тащат на глаза мужу только, если знакомый этот вовсе
От небывалого умственного напряжения Мороз почувствовал приближение головной боли. А главное - при мысли, что скоро Марина появится и надо будет посмотреть ей в глаза, ему стало не по себе. Он поднялся, проклиная скрипнувшую тахту, с трудом натянул разбросанную по полу одежду. Глянул в зеркало и сморщился: то, что там отразилось, симпатии не вызывало. Теперь надо двинуться в прихожую. Нет, не надо. Во-первых, сил уйти, не повидав ее, тоже нет. И потом, как бы плохо ни было, но, если он уйдет, не повидавшись, хуже уже не станет, потому что будет никак. А если повидаться, то наверняка станет хуже. Но потом есть шанс, что будет иначе. Стало быть, во имя "иначе" надо перетерпеть "хуже".
