- Да придержи ты свои нервы, Валерий Никанорович. Ты меня своей опекой совсем за жабры ухватил! Обвинение предъявлено. Через час следователь едет за санкцией, - Андрей приподнял трубку замигавшего пульта связи с дежурным. - Минутку подождите, - отложил её в сторону. - Доложу, доложу! Как только, так сразу. Но и тебя прошу помнить о договоренности. Насчет Хани - частное определение пересылаете на рассмотрение нам...Накажем, будьте покойны. Строгач ваше заведение устроит?.. Нет?! Любите же вы кровушку! Шучу. Ладно - будет - "с занесением". И не волнуйся так, Никанорыч, все идет по плану.
Улыбаясь, разъединился с Муслиным.
Где-то в тяжелом вчера остались потрясение от измены жены и причастности ее к преступлению, нелегкое объяснение с нею. И невольный, давящий страх перед неизвестностью. Ситуация разрешилась, и - к Андрею вернулось давно, казалось, утраченное ощущение легкости и свободы.
- Разрешите? - Альбина осторожно осмотрелась, убеждаясь, что кабинет пуст от посетителей, и - просияла свежей улыбкой, от которой у Андрея заныло в паху. При виде ее стала ясна ему причина утренней бодрости.
- Аленька! Чудесно смотришься. Почти как в постели.
И только, когда она напоминающе показала на лежащую на плексиглазе трубку связи с дежурной частью, о которой Андрей совсем позабыл, он спохватился.
- Что у вас?
- Товарищ подполковник! Вас срочно просит старший судмедэксперт Валентина Матвеевна Каткова.
- Соедините, - Тальвинский посерьезнел: с момента их разрыва оба избегали личных встреч. Даже по телефону общались, только если без этого нельзя было обойтись. Потому звонок Катковой был несомненным признаком того, что произошло что-то чрезвычайное. - Андрей Иванович? Здравствуйте, - милый теплый Валентинин голос был нарочито деловитым.
- Здравствуй, Валя. Как ты?
- Спасибо, регулярно...Дети растут. С мужем развелась два года назад. Группа крови - третья. Резус-фактор отрицательный. Еще личные вопросы имеются?
- Да нет. Отчет более чем подробный.
- Тогда с этим все. Меденникова уже арестовали?
- Считай, что да. Надеюсь, не возражаешь?
- Возражаю. И категорически. Потому что если ты стоишь, лучше сядь.
- А можно без предисловий?
- Девочка погибла не от наезда джипом.
- Не понял! Ты хочешь сказать, что он ее не давил?
- Давил, конечно. Я только что закончила вскрытие. Еще раз осмотрела одежду. Под следом джипа просматривается другой. Этот другой и раздавил шейные позвонки. А уже потом, сверху, прошел Джип. Наверное, поэтому поначалу и не увидели.
- То есть, по-твоему?..
- И, по-моему, и по жизни. Двойной наезд, Андрей Иванович. Водитель Джипа перехал через мертвое тело.
- Но не было же другой машины!
- А вот это не ко мне. Ищите заново. Единственно, чем могу: судя по характеру травм и фрагментам на одежде, девочка была раздавлена легковушкой. Будьте здоровы. Заключение представлю завтра к концу дня.
Андрей постоял с пикающей трубкой в руке, почему-то обиженно показал ее Альбине.
- Что-то неприятное?
- Более чем, - только сейчас постепенно до него начали доходить все последствия полученного известия. Андрей тяжело осел:
- Препанова, Мороза, Муравьева. Живо... пожалуйста!
16.
Мороз мрачно прильнул к боковому стеклу, не реагируя на попытки Муравьева его разговорить. Сказать, что был он зол, значило не сказать ничего. Он был оскорблен и раздавлен.
Даже не то уничижающее раздражение, с каким выговаривал ему прилюдно Тальвинский, было тому причиной. В сущности Андрей и здесь прав. Он, Мороз, возомнивший себя суперсыщиком, прокололся на обычной дешевке. Кажется, это называют "поймать звездняк". Слишком легко упал ему в руки этот джип с его владельцем, которого будто на тарелочке специально поднесли упакованным: "Нате ешьте. А перчиком не присыпать?" Вот и схавал, не подавившись! Фантастика! Ведь должен был хотя бы насторожиться, когда выяснилось, что бампер чист. А след торможения чуть не у кювета, хотя Меденников с самого начала утверждал, что держался середины дороги? И главное, сам Меденников, а потом и жена Андрея показали одно и то же - независимо друг от друга. Если бы они сговорились таким образом выгораживать его, так что может быть глупее?! Врать изо всех сил из-за несчастного велосипеда, который в сущности ничего не менял? И даже это не заставило тебя, олух, задуматься!
Мороз боднул стекло - машину подбросило на кочке.
- Веди аккуратней, водило. А то развалишь свой комбайн!
- Еще и внуков повозит. И как это мы лажанулись?! - Лешка вслух переживал то, о чем отмалчивался Мороз. - Вот она, горячка-то!...О! Знаменское.
