– Уважаемый учитель, может быть, я ещё очень юн и недостаточно умён для постижения всей глубины вашей мысли, но и вправду в моей голове не умещаются одновременно две точки зрения. Я мог согласиться с вами, когда вы предположили во мне несколько личностей одновременно. С другой стороны я могу теоретически допустить превращение самого себя в кого-то другого по окончании этой жизни. Может быть я даже стану вами, учитель. Но совместить эти две стороны в одно целое моя голова отказывается, хоть убейте!
– Блестяще! – рявкнул старик и громко треснул клешнёй по камню – вы не только блестяще выразили мучающие вас сомнения, но и обнаружили причину того, почему эти сомнения не дают вам согласиться с истинностью моих утверждений. Так и есть: к выводу о множестве сущностей, живущих в каждом индивиде можно прийти лишь на основе чувственных наблюдений. Достаточно дать себе отчёт о собственных противоречивых переживаниях, чтобы множественность самого себя стала очевидной. Вторая же точка зрения почти недоступна эмоциональному восприятию. Путь к её постижению лежит через знания. Это противоположности, но не противоречия. Наоборот, одно дополняет другое.
У каждого из вас есть два глаза. Положите камень между ними и посмотрите на него. Неужели картина, которую видит один глаз, исключает наблюдения другого? Наоборот! Они дополняют друг друга, и в результате мы получаем объёмное представление об этом камушке. Раки, я призываю вас так же взглянуть на душу живого существа. Если угодно, на свою собственную. Посмотрите на неё обоими глазами, данными вам природой. Пусть разум не противоречит чувству, а дополняет его. Только так вы сможете ответить на главный вопрос жизни: «кто я такой?»
Пусть ваш ответ будет искренним, самостоятельным и точным. Пусть не смущают вас мои подсказки и болтовня, ибо мои слова – не ваши. Я – Создатель этого мира. Я – живая душа, созерцающая вселенную. Я – перетекающее множество сущностей и обликов. Я – рак-отшельник, таскающий на себе ракушку. Я – балаболка, сидящая на берегу и рассказывающая сказки… кстати, о сказках. Не думаете ли вы, будто история про Милюль закончилась?
– Мы уже ничего не думаем – проворчал рак из числа верующих в вечного Краба – после того, как ваша Милюль чудесным образом воскресла, предварительно дважды утонув, удар по башке дубиной, надо полагать, ей даже пошёл на пользу.
Старикан криво усмехнулся:
– Понимаю, ваш сарказм, уважаемый крабовер. Куда интереснее увидеть чудо, нежели слушать многочисленные байки о том, во что трудно поверить. Может быть, я достиг бы большей популярности, бессловесно показывая вам колбасу, но колбасы нет, а есть охота потрепаться. Сказке моей далеко до конца, и те из вас, кто притомился, могут идти по своим делам.
Раки загалдели вразнобой, выражая готовность слушать дальше. Никаких срочных дел ни у кого не было. Утренний шторм прошёл, стада чёрных туч унеслись за горизонт, и впереди ожидался тихий солнечный день без каких-либо событий и неожиданностей. Самый обычный, даже скучный день, на протяжении которого солнце будет раскалять песок, а спокойное море тихо дышать пологими волнами. Чего бы в такой день не послушать историю о далёких, незнакомых местах и странных существах, которые мечутся, озабоченные глупостями и движимые безумством?
– Милюль пролетела через густую высокую траву, продралась сквозь гибкие стебли и плюхнулась на землю.
– От чего я полетела? – мелькнул в её голове смутный вопрос и как неясное воспоминание ушедшего сна пронеслась лесная поляна, костёр, агрессивные личности вокруг… «На меня напали! Вот оно что!» – сообразила Милюль, и её маленькое тельце стало стремительно наполняться ощущением страха. Испуг сковал мышцы рук и ног, холодной судорогой пробежал по спинке, и заставил дрожать круглый, мягкий животик. Наружу вырвался клокочущий возглас. Получилось громко, красиво и непривычно. Успокоившись немного, Милюль повторила песенную трель. Похожие позывные эхом раздались с разных сторон и, услыхав их, Милюль поняла:
– Я не одна в этом мире!
Она ответила тем, невидимым, которые кричали вокруг, а они ответили ей и долго ещё отвечали друг другу. Стало светать. Милюль подалась вперёд, заползла на кочку, а потом оттолкнулась мощными задними лапами и полетела сквозь высокие травы. Её полёт длился совсем недолго. Доли секунды. Но за то короткое время все смутные страхи окончательно забылись. Были некие глупости в голове, и нет там ничего, а вот впереди, за зарослями есть нечто гладкое и блестящее. Конечно, надо прыгать туда, где заканчиваются непролазные дебри. Там начинается удобное и ровное пространство. Может быть, там дорога, а может быть что-то ещё. Именно с той стороны тянется прохладный воздух.
Ещё раз семь или восемь Милюль взлетала и плюхалась на землю, пока оно не приблизилось. Раздольное и бесконечно ровное, оно сулило волю и источало покой. «Вот где я разгуляюсь!» – возмечтала Милюль, не сильно задумываясь о том, как она будет разгуливаться, что это «разгуляние» представляет собою и зачем оно ей нужно.
