Размышляя так, она дошла до того места, где на речной волне покачивалась её моторка. Аккуратно спустившись на зыбкое дно, Юли присела на мокрую от росы скамью, чтобы перевести дух. Последний год, день ото дня ей всё тяжелее было выходить в море. Она упорно цеплялась за этот ежеутренний ритуал, понимая, что рано или поздно он обязательно завершится, став недоступным из-за отсутствия сил и тогда… то, что будет тогда, совсем не радовало мадам Юли. Тогда придётся продать лодку и начать строить жизнь как-то иначе, с другими ритуалами, другими, более доступными радостями. Тогда можно будет хоть сутками листать старый альбом и пить чай с гостями, или без. Тогда настанет время вдаваться в воспоминания хоть о России, хоть о Турции, и рассказывать юным туземцам о сказочных странах и малиновом звоне.
Тогда будет тогда, но сегодня ещё нет. Сегодня ещё далеко до капитуляции перед надвигающейся немощью. Сегодня она в своей лодке и готова идти в море назло воспоминаниям, назло собственной старости, назло этой проклятой России, что с самого утра так и лезет в голову.
Перегнувшись через борт, Юли отвязала швартовый, перешла по качающемуся полу к штурвалу, воткнула ключ в замок зажигания. За спиной заурчал мотор. Юли улыбнулась и, двигая рычаг газа, произнесла вслух знаменитую фразу космонавта Гагарина: «Поехали!»
Мадам Юли была заядлым рыболовом, о чём знали все её многочисленные соседи. Поэтому каждое утро, вернувшись с рыбалки, она поджидала гостей. Домохозяйки из соседних домов заходили к ней запросто, и она дарила им свои трофеи, узнавая новости и поддерживая хорошие отношения с добрыми и отзывчивыми семьями.
Случались дни, когда перед мадам Юли вставали неразрешимо сложные задачи. Например, потёк на кухне кран, сломался старый торшер, муниципалитет начислил непомерно большую пеню за просроченную выплату, страховая компания предлагает контракт, в котором без толкового юриста не разобраться… да мало ли бывает ситуаций, когда безвозмездная помощь соседей куда нужней, чем любые службы и институты? В таких обстоятельствах и выручали мадам Юли налаженные благодаря её хобби отношения. Соседки-домохозяйки влияли на мужей. Те влияли на сложный для мадам Юли социальный мир и он, сам того не замечая, начинал её обслуживать.
Так и сегодня, приглашая соседей на «Русское пати», мадам Юли совершала самое настоящее жертвоприношение социуму. Щедрые морские дары должны были заставить социум откликнуться на вставшие перед Юли вопросы: «Что делать с Россией? Как повести себя, чтобы набегающие воспоминания не превратились в старческую ностальгию, когда навязчивая мысль о тщете существования загораживает мир и делает его бесцветным и постылым?»
Вечером пришли гости. Мадам Николь с племянником, таким же носатым и коротко стриженым как она и пожилые супруги Жопэн. Если бы был жив муж мадам Юли, Сергей Пантелеймонович, он бы назвал последних: «мадам Пожрать и мсье Потрындеть». У других соседей не оказалось в этот день свободного времени. Тоже правильно. Кому охота сидеть весь вечер в компании с одинокой старухой?
Гости вкушали пирог, а мадам Юли, подливая им чаю, прикидывала как бы перевести разговор в нужное ей русло. Говорили о сущих пустяках: о погоде, о рыбной ловле, о безумцах, затевающих копать под Ла-Маншем тоннель. Мсье Жопэн рассказал пару забавных анекдотов и сплетню про какого-то Де Гази, служащего в ратуше.
Всё было не то. Нельзя же взять, да и брякнуть ни с того, ни с сего: «Меня замучили воспоминания по России. Она мне покоя не даёт. Может быть, мне туда съездить?» – Какую реакцию можно вызвать подобным заявлением? Вслух скажут: «Мадам Юли, вам уже девяносто четыре года», а про себя подумают: «Сошла старуха с ума», или того хуже: «Собралась помирать». Нет, такой сценарий мадам Юли не устраивал. Необходимо было подвести гостей к решению проблемы исподволь, органично, да так, чтобы именно гости сгенерировали варианты дальнейшей судьбы. Поэтому мадам Юли продолжала подливать чай мсье Жопэну и подкладывать носатому племяннику Николь новые куски пирога.
Мсье Жопэн, чувствуя себя центром компании, говорил много и всё больше атаковал современную действительность. От критики внутренних городских недостатков он мягко перешёл к насмешкам над чудачествами коммунистов и либералов, засевших в парламенте, высказал надежды на светлую голову Жан-Мари Ле Пена, единственную надежду французов сохранить лицо. Потом мсье Жопен стал ругать свору ренегатов и дегенератов, которые обязательно помешают Ле Пену.
С терпением опытного рыболова мадам Юли следила за направлением движения мысли старого брюзги и когда его речь вошла в фарватер глобальной политики, незаметно подбросила наживку:
– Мсье Жопэн – обронила она – по радио говорят, Соединённые Штаты объявили бойкот московской олимпиаде. Как вы думаете, это заставит коммунистов уйти из Афганистана?
