Милюль отпустила его уши, и собралась уже продолжить беседу, как вдруг этот стриженый обманщик со всей силы саданул ей коленом в ухо. Сначала вспыхнуло слева внутри черепа. Потом голова ударилась о стенку каюты, и вспыхнуло справа. А коварный ребёнок ещё и прыгнул с верхней полки ей на шею, от чего Милюль упала на пол, ударяясь последовательно коленями, локтями, подбородком. Из носа хлынула кровь. Боль разлилась по всему телу и стала всеобъемлющей.
Вместе с болью, всё её существо охватил воинственный гнев. Не думая о том, как она сейчас выглядит, Милюль брыкнула ногами, перевернулась под мальчишкой и высвободившейся рукой ухватила его за нос. Мальчик дико взвыл и временно прекратил охаживать её кулаками. Не отпуская его носа, второй рукой Милюль стукнула по ненавистной голове. Мальчик свалился, и она моментально оказалась на нём. Сцепила руки на его тощей шее и стала душить. Он вертелся ужом, дёргался, вырывался и хрипел, но Милюль была явно сильнее. Постепенно противный мальчик стал задыхаться. Ярость всё ещё бушевала в сердце девочки, но по мере того, как угасал в её руках враг, отступал и гнев.
– Не буду тебя убивать – вынесла приговор Милюль, и отпустила мальчика. Он закашлялся, схватился за шею и усиленно задышал.
Милюль поднялась, одёрнула пижаму. Спросила:
– Ну, так что, мы договорились?
– Совсем ты, сеструха, сбрендила – ответил недобитый упрямец, за что моментально получил удар ногой в пах и скорчился.
Милюль собиралась, было ещё раз пнуть его, да так и замерла с занесённой ногой.
– Как ты меня назвал? – спросила девочка.
– Как, как – передразнил её поверженный, но не побеждённый издеватель – сядь, да покак!
– Давай договоримся – предложила Милюль – ты отвечаешь на мои вопросы, а я тебя за это не бью. Хорошо?
– Плохо – возразил упрямец, и, получив новую оплеуху, возмутился:
– Ты чего, я же ответил!
– Неправильно ответил – объяснила Милюль – отвечать надо правильно. Ну, ты готов?
Мальчик кивнул.
– Вот и славно – поощрила его сговорчивость Милюль – вижу, что мы поладим. Ещё раз спрашиваю: повтори, как ты только что меня назвал?
– Тебя? – переспросил мальчик и, увидев, как Милюль заносит над ним кулак, тут же вспомнил – сеструха.
– Хочешь сказать, что я тебе сестра?
– А кто же ещё?
– Н-да-а-а – Милюль задумалась. Любой человек меняется со временем. Меняется и окружающий его мир, но чтобы изменения происходили так катастрофично, это уже перебор. Позавчера этот мальчик был блистательным кадетом, героем и девичьей мечтой. Вчера он же был мелким и противным Алёшей, но опять никаким не родственником. Теперь же он назвал её сеструхой, а это всё-таки признание родства, хоть и в грубой форме.
– Сеструха – пробормотала Милюль – какое грубое слово. Почти старуха. Хотя… слушай, Алёша.… Ведь тебя зовут Алёша, или нет?
– Нет, я Кеша! – злобно сказал мальчик, но потом всё-таки поправился – Вообще-то я Павлик. Не ожидал, что ты забудешь о таком пустяке. Ещё вчера у тебя моё имя не вызывало никаких вопросов.
– Ага… ну, ладно. Павлик, так Павлик… – Милюль села на своё спальное место, взяла со столика лежавший там носовой платок и вытерла кровь из-под носа.
Перемены, произошедшие на этот раз, были настолько поразительны, что вчерашний рассказ Сергея Пантелеймоновича про водонапорную башню поблёк и померк. Происходящее не укладывалось в голове. Бесполезно было даже что-либо предполагать. Никакие объяснения не годились. Павлик прервал её размышления:
– Прости, сестра. Я забыл тебя поздравить с днём рождения. Не ожидал, что ты так сильно расстроишься. Давай помиримся. Я поздравляю тебя с днём рождения и желаю успехов в учёбе и счастья в личной жизни – сказав так, Павлик сел рядом и протянул ей невесть откуда взявшуюся у него морскую раковину. Милюль взяла раковину и, внимательно разглядывая её, спросила:
– Значит, у меня опять день рождения?
– Да. Раз в году он повторяется. Тебе всегда нравилась эта ракушка, вот я и решил её подарить…
– И что? – спросила Милюль – мне опять шесть лет?
Павлик хихикнул и явно вознамерился съехидничать, но передумал:
– Прости, сестра, я не знаю, как правильно тебе ответить. Боюсь, ты опять начнёшь драться – и добавил, вздохнув – ещё вчера ты была нормальной.
Ситуация продолжала оставаться нелепой, но уже наметились положительные сдвиги. Павлик не кривлялся и не дерзил. Милюль улыбнулась ему:
– Ага. Значит, сегодня со мной что-то не так?
– Конечно не так! – воскликнул Павлик – Ты как проснулась, так и несёшь нелепицу. Потом вот драться начала. На мой взгляд, по тебе психушка плачет.
Милюль удивилась непонятному слову:
– Не знаю, кто она такая, эта твоя психушка. Может плакать, сколько ей вздумается. Мне теперь надо подробно узнать, что было вчера.
– У тебя что, амнезия?
– Может быть. Я не знаю, что это такое. Вообще ты говоришь много незнакомых слов. Давай так: Ты расскажи мне, что мы вчера делали.
– Сняли штаны и бегали – брякнул Павлик и тут же демонстративно прикрыл рот ладонью – не дерись, я пошутил.
– Хватит шутить. Рассказывай.
