Павлик злобно зыркнул на Милюль и потупился. После утренней битвы нос его был частично сизым. Моряк похлопал мальчика по плечу и обнадёжил:
– Ничего, моряк! Ранение не смертельное.
Милюль усмехнулась. Действительно, она не слыхала, чтобы кто-нибудь погиб от сливы на носу. Матрос пошёл своим путём, а дети приблизились к железной двери с закруглёнными углами.
– Вот гальюн. Сама там справишься? – проявил заботу Павлик.
– Справлюсь – ответила Милюль.
– Дорогу обратно не забыла? А то я тебя подожду.
– Спасибо. Я уже начала ориентироваться. Хотя, нет, лучше подожди, а то вдруг, встретится кто-нибудь знакомый, а я его не узнаю. Подождёшь, правда?
– Конечно, подожду – согласился Павлик – у тебя точно всё с головой в порядке?
– Немного потрескивает после того, как ты мне заехал коленкой в ухо.
– Я про другое.
– Если про другое, то всё в порядке. Не волнуйся.
Милюль оставила Павлика стоять на палубе, а сама открыла тяжёлую дверь санузла и оказалась в маленьком и тесном пространстве.
Справиться с гальюном и овладеть нехитрой тайной управления кранами холодной и горячей воды ей удалось довольно быстро. Напасть случилась в тот момент, когда она чистила зубы перед маленьким зеркалом над умывальником. Из дырочек под потолком ни с того ни с сего заорал искажённый механическими пощёлкиваниями грубый мужской голос:
«Старпом Круглов вызывается на мостик! Приказано перестать давить на массу!»
Милюль от неожиданности выронила зубную щётку и отшатнулась от говорящего потолка. В дырочках щёлкнуло, пискнуло и замолчало.
– Это не страшно – сказала Милюль сама себе – это абсолютно не страшно. Это только неожиданно.
Она забрала свою зубную щётку, мыло, коробочку с зубным порошком и спешно, стараясь не оглядываться на чудной потолок, покинула санузел. На палубе, ожидая её, торчал Павлик.
По дороге в каюту Милюль прикидывала, как бы правильнее спросить про голос, который говорит из потолка в гальюне. Очень не хотелось давать ехидному мальчику лишний повод для насмешек. Наконец любопытство пересилило и Милюль, стараясь придать голосу самое безразличное выражение, произнесла:
– В гальюне какой-то грубый мужчина кричит с потолка про старпома Круглова. Ты не слыхал?
– Слыхал – флегматично ответил Павлик – это матрос Барсуков так шутит. Морской юмор.
– Он что, живёт там? – спросила Милюль.
– Где? – не понял Павлик.
– Над гальюном.
– С чего ты взяла?
– Ну, голос прямо с потолка раздался.
– Да ну тебя, Надька! – неожиданно рассердился мальчик – сама понимаешь, это громкая связь. Причём тут гальюн?
Он ещё что-то обиженно бурчал, но Милюль не вслушивалась. Ей захотелось уговорить Павлика пойти и осмотреть корабль. Мало ли какие диковины на нём спрятаны? Решив идти к цели напрямую, Милюль предложила:
– Здесь, на корабле, наверное, много интересных предметов. Может быть, мы походим, поглядим на то, на сё?
– На что глядеть то? – возразил Павлик – Уже по двадцать пять раз всё облазили.
– Ну и что? – не унималась Милюль – всё равно лучше ходить по палубе, чем киснуть в каюте.
Пожалуй, ты права – согласился Павлик – идём на корму. Поглядим ещё раз на торпедные установки. Они мне нравятся.
Они вновь поднялись на палубу и, миновав надстройку с маленькими иллюминаторами и закрытыми железными дверьми, вышли на корму. Милюль увидела там много нового для себя. Палуба оказалась заставлена металлическими конструкциями самой разной конфигурации. Две сваренные треноги, привинченные к палубе, венчались зачехлёнными штуками, чьи хищные контуры угадывались сквозь брезент, как угадывается фигура танцовщицы сквозь любые драпировки и платья. Явно под чехлами находились какие-то воинственные орудия. Рядом с треногами стояли пирамиды ящиков, окрашенных в тёмно-зелёную краску. Дальше лежали канатные бухты и много чего ещё. Совсем сзади вился на ветру флажок, крепящийся к железному флагштоку. Около бортов были укреплены косо посаженые длинные металлические бочки. Они тоже были выкрашены в тёмно-зелёный цвет.
Ничто не показалось Милюль особо интересным. На всякий случай она подошла к одной из бочек и постучала по ней. Бочка зазвенела пустотой.
– Это торпедные аппараты – драконьим шёпотом поведал брат – сюда ложут торпеды и запускают. Торпеда мчится под водой, подплывает к вражескому кораблю… ба-бах! И такая вот пробоина! Можно утопить корабль, какой хочешь величины. Самое грозное оружие!
Милюль ещё раз осмотрела бочки, ещё раз постукала их круглые бока, и не впечатлилась:
– Подумаешь, какие-то бочки. Вот, если бы ты мне настоящую пушку показал, это бы – да!
Павлик даже потерял дар речи от такого вопиющего невежества. Он набрал воздуху в лёгкие и несколько раз возмущённо и резко вздохнул:
– Пушки? Да что ты понимаешь? Пушки это прошлый век! Ни одна пушка не нанесёт такого удара, как торпеда! Пушки это фигня! Пушка на носу стоит.
– Тогда пошли на нос – решила Милюль.
И они пошли было, но на пути возник другой матрос… или тот же, или его брат. Во всяком случае, он и в одежде и во всём внешнем облике имел с тем, что встретился им раньше абсолютное сходство.
