– Есть, товарищ командир! – радостно и в унисон заорали оба моряка и, топая ногами, понеслись прочь.
– Постойте! – крикнула им вслед Милюль – Старпом Круглов, а как же пушка?
Старпом даже не обернулся, а напротив, ускорив бег, обогнал Барсукова и скрылся из виду.
– Что ещё с пушкой? – спросил капитан.
– Он мне обещал, что разрешит из пушки стрельнуть.
– Что?
– Одиночным, или автоматично.
– Ну, клоун! А ты?
– А я и собиралась.
Капитан озадаченно хмыкнул:
– Надюшенька, как бы мне тебе объяснить… сегодня ты с самого утра только и делаешь, что, по меньшей мере, удивляешь дикими выходками всех, кто на катере. И даже меня. Зачем ты это затеяла?
– Я ничего не затевала…
– Ну и ситуация – вздохнул капитан – я, ведь, тебя люблю, и потому не хочу с тобой спорить, а тем более ссориться, но вот ответь мне хотя бы, зачем ты разрыдалась и одновременно схватила два яблока из вазы?
– Наверное, это случилось автоматично.
– Как?
– Ну, так выражается старпом Круглов. В общем, я сама не заметила, как яблоки схватились.
– Допустим, ответ принят, тогда попробуй объяснить мне, чем тебя обидела тётя Лена?
– Кто?
– Ну вот. Зачем ты прикидываешься, что не понимаешь, о чём тебе говорят?
– В том-то и дело, я действительно многого понять не могу. Вот, например, почему вы называете друг друга товарищами, словно вы не военные моряки, а купцы одной гильдии?
Глаза капитана выпучились так, будто на катер надвигалась цунами.
– Вообще ничего не могу понять – пробормотал он и почесал нос – если ты шутишь, то… – тут он замолчал растерянно.
– То что? – спросила Милюль, не выдержав затянувшейся паузы.
– То этого не может быть. Нынешняя молодёжь так не шутит, а те, кто так шутил, уже лет пять, как отшутились навсегда.
– Я не могу понять, о чём все говорят! – чуть не плача призналась Милюль – Я пытаюсь приноровиться ко всему, что вокруг, но слишком всё непонятно!
Капитан молчал и смотрел на Милюль. Он явно решал какую-то сложную логическую задачку, потому что задумчивость на его лице сменилась подозрительным напряжением, которое перетекло в новое недоумение, потом лицо капитана на миг озарилось догадкой и, наконец, застыло с выражением ужаса.
– Ты не Надя – сказал он сокрушённо, но потом подумал и добавил – но этого тоже не может быть, потому что я вижу, что это ты! Абсурд.
Из-за орудийной башни появился Павлик.
– Беседуете? – спросил он – а мама места себе не находит. Всё переживает. Вот, послала меня, вас найти. Пойдёмте, вернёмся к столу. Пожалуйста.
– Ну что ж, пойдём – согласился капитан – проблемы не разрешились, но надо продолжать как-то жить дальше. Будем налаживать новые отношения.
В кают-компанию Милюль возвращалась как под конвоем. Ей было обидно оттого, что старпом обманул и не дал выстрелить из пушки. Было жаль того, что надо возвращаться к этой ненавистной тётке, которая как злой гений, третий день преследовала её, всё время говорила гадости и поперечности, да к тому же и начала командовать. От свалившихся печалей Милюль надулась. Она молча вошла в кубрик и села за стол, набычившись.
– Я жду твоих объяснений, Надежда – сказала тётя Лена – долго ты будешь портить всем настроение?
Милюль молчала в ответ, но, слава богу, капитан пришёл ей на выручку:
– С Надеждой действительно непорядок. Ты не представляешь, Лена, что она говорит. Никакой советский ребёнок не может задавать таких нелепых вопросов. У нашей Нади что-то с головой. Боюсь, что по возвращении в Ленинград, надо будет обратиться к врачам. У тебя есть знакомые психиатры?
Лена извлекла из портсигара папиросу и, закурив, ответила капитану:
– Если вопрос повернулся таким углом, то мне пора вспомнить, что я не только родственница твоей сестрице, не только твоя жена и товарищ, но и врач по профессии. Кроме того, у нас в институте были замечательные курсы психиатрии. Профессор был, конечно, старорежимный, ни черта не смыслил в классовой борьбе, но как мог, так и преподавал. Ты не будешь возражать, Лёша, если я задам Надежде несколько вопросов? Может быть, современная наука разрешит наши сомнения ещё до того, как мы вернёмся в Ленинград?
– Эх, Лена! – воскликнул капитан – Я бы возражал, если бы не понимал, что с ней творится что-то неладное. Ты собираешься применить свои тесты? Как же, помню! – тут он обратился к Милюль – Надя, меня Лена этими тестами тестировала. Собственно, с того и началась наша дружба. Думаю, тебе будет забавно. Выяснится, что за бес в тебя вселился, а главное, ты перестанешь кукситься и дуться. Так мы убьём сразу трёх зайцев. Ну, желаю успехов, а мне пора на мостик. Павлик, пойдём.
Капитан с Павликом удалились. Милюль осталась один на один с вредной тёткой, которая, оказывается, ещё и курила папиросы. Пока та собиралась с мыслями и пускала обильный едкий дым, Милюль внимательно разглядывала её.
