Милюль обернулась. Действительно, из башни, через вертикальную прорезь торчал замотанный в брезент, довольно узкий, но длинный ствол.
– Это и есть пушка? – недоверчиво спросила Милюль.
– А-то! – усмехнулся моряк.
– Как же из неё стрелять?
– Можно одиночными, а можно автоматически – ответил моряк столь же загадочно, сколь флегматично.
– Автоматически? – переспросила Милюль – Что это значит?
– Да то и значит, что… – тут он глянул куда-то вбок и заметно оживился – вот, к примеру, мать матроса Барсукова – сука, значит, сам матрос Барсуков автоматически сукин сын.
Как и большинство объяснений, услышанных Милюль с самого утра, это ничего не объясняло. Она уже хотела сказать об этом, как сбоку, как раз оттуда, куда только что зыркнул флегматичный моряк, раздался знакомый хриплый голос:
– Товарищ старпом, матрос Барсуков на нос броненосца «Бэ Ка двадцать четыре» прибыл!
– А, ты здесь? – деланно удивился старший помощник – извини, братишка, не заметил. Да разве я тебя вызывал?
– Никак нет, товарищ старпом! – рявкнул матрос Барсуков и вытянулся, руки по швам.
– Значит, не вызывал? – усомнился старпом, но тишина была ему ответом – А вот ты, стервец, меня, кажись, вызывал недавно.
– Не могу знать, товарищ старпом!
– Думаешь, я твой голосище из радиоточки не узнал? Соловушка ты флотская?
– Не могу знать, товарищ старпом! Приказ капитана!
– И про массу, на которую я, якобы, давил, тоже приказ?
– Так точно! Товарищ капитан велел вам в рубку подняться…
– Ну, так я тебе, касатик, вот что скажу – перебил старпом объяснения матроса – здесь не цирковая арена. Здесь, да будет тебе известно, палуба современного бронекатера, а ты не клоун, а матрос балтийского красного революционного флота! Поэтому, когда в следующий раз будешь ко мне обращаться, не забывай, как это прописано в уставе. Если же ты собираешься и дальше быть клоуном, то так и скажи! Вот стоит дочь нашего товарища капитана. Она, как я понял, большая мастерица делать клоунские носы. Наденька, будь доброй, поставь матросу Барсукову такую же сливу, как своему брательнику.
– Вы серьёзно? – не поверила своим ушам Милюль.
– Конечно! – воскликнул старпом – я же ему командир, а разве командир может заниматься рукоприкладством? Не может! За это по уставу знаешь что? Вот и приходится просить пионерку Надежду Громову провести воспитательную работу на катере. Чего смотришь? Приступай.
Милюль замерла в нерешительности. Она уже незаметно для себя доела яблоко из правой руки, причём яблоко было уничтожено целиком, включая огрызок. Теперь же она была в полном недоумении и оттого, что у ней оказалось такое замысловатое полное имя, и оттого, что ей в столь официальной форме велят сделать сущую глупость и безобразие, и главное, откуда взялось второе яблоко – в левой руке. Она задумчиво укусила это второе яблоко и спросила, начав жевать:
– А вы мне за это из пушки стрельнуть дадите?
– Даю честное слово коммуниста! – пообещал старпом Круглов.
– Ну, если честное слово, тогда я согласна – решилась девочка и протянула свободную от яблока руку к носу матроса Барсукова.
По мере того, как её рука приближалась к лицу мятежного моряка, глаза его становились всё круглее. Очевидно, он никак не ожидал от неё реального изуверства. Старпом же, Милюль следила и за его реакцией, проявлял только спокойствие. Никаких чувств не отражалось на его суровом лице. Вот она уже поднесла два пальца вплотную к носу Барсукова, когда, как гром небесный, прозвучал голос капитана:
– Отставить рукоприкладство!
Милюль отдёрнула руку.
– Вы что тут устроили? – спросил капитан, незаметно вышедший из-за орудийной башни – Надежда, я по всему катеру тебя ищу! Ты чего устроила за столом? А вы, товарищи моряки, чему учите малое дитя?
– Проводится воспитательная работа с экипажем, товарищ командир! – рапортовал старпом.
– И почему вы, товарищ старпом, не на мостике? – поинтересовался капитан.
– На мостике – мичман Зверев. Я временно спустился на нос, проверить швартовы.
– Да ну? А почему бы не доверить это дело мичману Звереву?
– Если хочешь, чтобы всё было хорошо сделано, то сделай это сам, товарищ командир.
– Ну, так и ставил бы сам сливу матросу!
– Никак нельзя, товарищ командир!
– А Надежду на такое дело можно подбивать?
– Она человек не морской, а это был морской юмор. Я бы сам вовремя прекратил шутку.
– Благодарю за объяснение. Ну, как, швартовы в порядке?
– Так точно.
– Тогда возвращайтесь на мостик. А вы, матрос Барсуков, что делали на носу катера?
– Выполнял поручение товарища мичмана, товарищ командир.
– Какое такое поручение?
– Проверить швартовы, товарищ командир.
– Понятно. Налицо заговор на корабле. Я даже догадываюсь, кто его организовал и из-за чего.
– Вы, как всегда, очень проницательны, товарищ командир – заявил старпом.
– Не льстите начальству, товарищ старпом. Я объявляю заговор раскрытым, а конфликт исчерпанным. Матрос Барсуков понёс суровое наказание за словесную вольность, произнесённую по громкой связи. Всех прошу продолжить исполнять служебные обязанности. Меня позвать на мостик, когда подойдём к шхерам. Приступайте к выполнению.
