Постепенно до Милюль стало доходить, что на самом деле перед нею не совсем та женщина, которая донимала её вчера. В принципе сегодняшняя тётя Лена и лицом и манерами очень походила на Мадам Элеонору, но мельчайшие несоответствия и нюансы, которых Милюль не заметила сразу, всё-таки были. Чем больше Милюль находила различий, тем сильнее удивлялась тому, до какой степени бывают похожими разные люди. Поставить бы их рядом, и сразу бы разгляделись несоответствия, а когда они по отдельности, то и не сообразишь, кто перед тобой.
Наконец тётя Лена прервала молчание и, открыв невесть откуда взявшийся у ней блокнот, предложила:
– Давай так, Надя: я спрашиваю, а ты, совсем не задумываясь, отвечаешь. Говорить можно всё, что хочешь, но главное, сразу. Если ты задумаешься хоть на секунду, значит, ты проиграла, а я выиграла. Ага?
– Ага – неохотно ответила Милюль.
– На что будем играть?
– Не знаю. Вы и предлагайте.
– Давай, на щелбан!
Милюль не знала, что такое щелбан, но в данной ситуации уточнять совсем не хотелось. Зачем усугублять и без того бескрайнюю подозрительность?
– Ладно – приняла решение Милюль – на щелбан, так на щелбан… а это прилично?
Лена усмехнулась и, написав что-то в своей записной книжице, ответила:
– Игра ещё не началась, а уже так много интересного. Ну, садись поудобней, а то, как принято здесь говорить, в ногах правды нет. Будем играть в вопросы и ответы.
Милюль видела, что к неизвестной ей игре Лена готова основательно. Гораздо основательнее, чем она сама. Кроме того, ей было всё-таки непонятно, что такое «щелбан». На всякий случай Милюль спросила:
– Мы уже играли в эту игру?
И тут тётя Лена соврала. Милюль почувствовала ложь, как отдельную сущность, вбежавшую в кают-компанию, когда Лена произносила спокойным уверенным голосом:
– Как минимум раз в декаду.
Снова стало непонятно: что такое «декада», но Милюль решила промолчать, и согласно кивнула головой, подумав про себя: «Она врёт, и я буду врать».
– Начинаем? – спросила Лена напряжённо-бодрым голосом.
– Ура! – ответила, как выдохнула Милюль.
– Какого цвета небо? – спросила Лена, подняв палец к небу.
– Голубого! – выкрикнула Милюль, не задумываясь.
– Сколько я показываю пальцев? – спросила Лена, демонстрируя тот самый палец, которым только что тыкала в небо.
– Один! – торжественно заявила Милюль.
– Отлично! Что это? (она показала на пустой стол).
– Пустой стол!
– Кто я?
– Лена! – ответила Милюль не задумываясь, потому что капитан именно так называл эту женщину.
– Продолжаем! Сколько пальцев? – Лена показала два пальца.
– Два!
– Какого цвета волны?
– Серого.
– Где нос катера?
– Там! – Милюль показала в предполагаемом направлении.
– Где корма?
– Там! – Милюль показала в другую сторону. Игра постепенно начинала увлекать. Она оказалась простой и, главное, весёлой, как катание на качелях. Вопрос – ответ, туда – сюда. Лена, словно подбадривая, ускоряла темп задавания вопросов, а Милюль торопилась с ответами, дабы не утерять ритма:
– Какого цвета снег?
– Белого!
– Что пьёт корова?
– Молоко!
– А вот и дудки! Корова молоко даёт! А пьёт она – воду! – Лена рассмеялась просто и бесхитростно и Милюль рассмеялась вместе с ней.
Выходило совсем не так страшно, как можно было предположить. И сама эта женщина оказалась окончательно другой, чем та, вчерашняя. Что же на неё дуться? Мало ли внешне похожих людей? По своей внутренней сути они вполне могут быть разными. Вот Лена подловила её на пустяке, но не строит себе из этого величия, а так же радостно смеётся, как и она, Милюль.
Окончив радоваться, Лена сообщила:
– Всё-таки ты молодец. Ответила быстро и не задумываясь. Я хотела подстроить тебе каверзу, чтобы ты растерялась хоть на долю секунды. Тогда я бы выиграла. А так выигрыш за тобой. Если хочешь, можешь уже отвесить мне щелбан.
Милюль не знала, как отвешивают щелбаны, и великодушно отказалась. Тогда Лена предложила:
– Продолжаем?
– Продолжаем! – на этот раз охотно согласилась Милюль.
– Кто носит полосатые тельняшки?
– Матросы!
– Кто носит юбки?
– Дамы!
Опять чирк в книжечку, и без остановки:
– Кто носит штаны?
– Мужчины!
– Кто носит бескозырки?
– Матросы!
– Кто носит шляпы?
– Все!
– Кто носит красный галстук?
– Пижон.
Опять Лена сделала короткую пометку в книжице и, переведя дух, предложила немного изменить правила:
– Я буду начинать фразу, а ты продолжай её за меня так, как считаешь нужным. Согласна?
Милюль не возражала.
– Тогда начали: раз, два…
– Три, четыре!
– Три, четыре…
– Пять, шесть!
Новый чирк в книжечке.
– Кто шагает дружно в ряд?..
– Солдаты!
– Ну что ты будешь делать! – воскликнула Лена и, снова написав что-то, отложила записную книжку. В третий раз ты меня обыгрываешь! Значит, ты должна мне уже три щелбана.
– Я вам должна? – удивилась Милюль – как же я могу быть должна, если вы говорите, что я выигрываю?
Лена разъяснила:
– Щелбан навешивается вот так – тут она зацепила указательный палец большим и, отпустив его, звонко стукнула ногтем по столешнице.
– Так это же щелчок! – радостно определила Милюль давно знакомый жест.
– Ну, хорошо, будь по-твоему. Это щелчок. Так вот ты должна мне три щелчка.
