Ведь это была живая легенда! Ему было всего сорок лет — предельно молодой возраст для эльфа — и тем не менее Нириам считался одним из сильнейших эльфов на всём континенте. Он представлял собой живой идеал рыцарства. Сильный, красивый, благородный… Меру видел его мельком и всего несколько раз, и всегда ему казалось, что перед ним не живой эльф, но гравюра, та самая, на которую он смотрел в далёком детстве.
Иной раз это было болезненно.
Ведь именно таким рыцарем, даже немного менее идеальным, Меру и сам хотел стать в детские годы…
И всё же он не испытывал зависти. Только глубочайшее почтение перед тем, кого он и многие тысячи других считали своим идеалом.
Меру был уверен, что Нириам обязательно всё уладит.
Так и случилось. Правда несколько иначе, нежели многие предполагали. В том самом аббатстве Нириама встретил кардинал, член верховного церковного совета. По словам очевидцев, он был чрезвычайно высокомерен перед лицом смиренного рыцаря. Последний же оставался невозмутимым и как будто не обращал внимания на издёвки и препирательства, и потому было сложно понять, почему в итоге, по завершению обеда, он приказал… повесить всех священников. Вернее, повесить тех, кто был причастен к смерти рыцаря Му. Кардинала он связал и поволок за собой на верёвке — в качестве почётного пленника.
Забавная история.
Именно с неё началась великая война, которая в итоге до самого основания потрясла южный материк, и в которой Меру принял самое прямое участие…
Стоял солнечный день, когда Меру, а вместе с ним несколько тысяч других оруженосцев, слуг и настоящих рыцарей выстроились на великой площади в пределах крепости Небесной Длани. Перед ними, на высоком каменном помосте стоял сам Нириам. Облачённый в свои прекрасные серебристые латы, сверкая золотыми волосами, мелодичным голосом он перечислял все злодеяния, которые творил так называемый Храм Великого Белого Духа.
Он говорил, что последний давно сбился с верного пути; что монахи сидят в своих монастырях, на огромных винных погребах, собирают непомерную дань с простых крестьян и лордов, и ничего не дают взамен; что благие чары, которые они используют, исходят от Великого духа; что они — дар всему эльфийскому народу, а не кучке избранных; что лорды тоже не имеют права на свою власть, ибо давно потеряна благая царственная ветвь, которая исходила от Наместника Нара — нет, что теперь каждый эльф является его наследником, ибо с каждым годом всё больше простолюдинов обретают Дар Великого Белого Духа… Наконец, что именно рыцари должны править миром.
Что пророчество завещало им не только меч, но трон. Что они должны использовать свою великую силу чтобы построить новое королевство, новый орден, который распространится на весь мир. Что Великая жрица будет на их стороне, и он, Нириам, возьмет её в жёны, как это сделал древний царь Таран; ибо он, Нириам, есть новый Наместник. Что они, его великая армия рыцарей, вместе устремятся к неизмеримой и слепительной славе…
Слова этого эльфа, сказанные удивительно спокойным голосом, — ибо Нириам всегда казался спокойным и великолепным, — вызвали бурю эмоций. Меру и сам не заметил, как влился в общий крик и овации. Под конец речи душа его пылала; он питал ненависть к священникам, которые причинили им столько обид; он верил, что он, Нириам, действительно был новым Наместником, наподобие первого, Нара. Он знал, что они стоят на пороге новой эпохи, на пороге лучшего мира, где не будет ни монахов, ни королей, но только рыцари, служители великого ордена…
Несколько лет спустя он снова будет стоять на этом же месте, тоже в окружении великой толпы, только закованный в кандалы, и Нириам, которого они теперь благословляли, в котором видели мессию… впрочем, всё это будет потом. А сперва была война.
Нириам пытался собрать под свои знамёна всех рыцарей; тех, кто отказывался, он называл еретиками. У него действительно нашлось великое множество сторонников. Некоторые хотели великих богатств, которыми располагали императоры и короли, и особенно Храм Великого Белого Духа, о несметных сокровищах которого ходили легенды; другие желали власти; третьи же просто поверили в Нириама и в то, что последний был новым Наместником, и что ему была дарована великая миссия.
Однако многие выступили против. В том числе среди рыцарей. Величайшие ордена, орден Белой Перчатки и Великих Свершений, отказались следовать за Безумным (как теперь называли они Нириама). Магистры первого и второго сохранили верность Храму Великого Белого Духа. Многие малые ордена тоже выступили против. Всевозможные лорды, опасаясь безумных речей неистового рыцаря, стали поднимать свою армию; наконец и сам Храм впервые за многие годы поднял Белую Стражу — тех самых воинов, тоже рыцарей, разумеется, которые прежде охраняли рубежи Священного Города Нарука.
И разгорелась великая война.
Сильные мира сего наблюдали её с небесной вышины. Они стояли над картами и двигали армиями, сжигая на своём пути города и деревни.
Простые же эльфы, как Меру, видели всё собственными глазами.
