Между делом Волк проводил эксперименты в попытках вернуть Маргарите её воспоминания. Сделать это было необычайно сложно, ведь они были стёрты великой силой мироздания, которая возвышается над Божественной природой. Наконец, за неимением выбора, он попытался соединить свои воспоминания о Маргарите (первой и второй) и её душу.
Получилось… Что получилось.
В некоторым смысле это была Маргарита.
В некотором — не совсем.
Сперва Волк поддерживал её бессмертие с помощи силы законов; затем, когда её душа стала достаточно крепкой, они сбросили телесную оболочку, и девушка превратилась в подобие обитателя Высшего мира.
В итоге все эти эксперименты оказали губительное влияние на её характер.
Иной раз она вела себя как та самая Маргарита.
Иной — другая.
Иной раз Маргариты спорили.
Иной — сливались воедино.
Любой другой на месте Волка мог запросто свихнуться с такой пассией (хотя на самом деле вовсе не все Маргариты внутри Маргариты считали себя его пассией, некоторые были против, некоторые и вовсе предлагали кастрировать его посреди ночи, но конкретно эта политическая партия собирала не самый значительный процент голосов на всеобщем собрании) но Волк, во-первых, обладал необычайно устойчивым и терпеливым характером, а во-вторых действительно любил эту девушку (девушек) и был не против…
Вот и всё.
В то время как демоны строили самые безумные предположения о том, чем занимается их Повелитель, последний переживал обыкновенную — или не совсем — романтическую комедию.
При этом он всё равно продолжал медитировать и концентрировать свою духовную энергию. Благодаря этому он вполне мог потягаться даже с несколькими Божествами Шестого ранга, хотя сам до сих пор не мог выйти за пределы последнего.
Возможно теперь, когда Мастер Вельзевул наконец пробудился, он расскажет, что ему нужно теперь делать…
— Расскажу мальчик, расскажу… — прохрипел демон. — Но потом! Не смей торопить меня, я только проснулся, и… кх… хочу ещё вздремнуть…
Волк понимающе кивнул.
— Мастер, — спросил он и прищурился. — Если это действительно её душа… Значит, кто-то использовал один из трех методов, чтобы её вернуть. Но зачем?..
В своё время Вельзевул рассказывал, что вернуть почившую душу так сложно, что это не в состоянии сделать даже высшее Божество, и что есть всего три способа, как это можно сделать…
В своё время мастер Вельзевул говорил, что есть всего три способа вернуть почившую душу.
Если душа Маргариты действительно была её собственной, значит кто-то использовал один из них. Но кто? И зачем? Неизвестность всегла заставляет по меньшей мере насторожиться. Несмотря на то, что Волк вёл, в некотором смысле, праздный образ жизни, он всегда был предельно осторожным; именно поэтому он продолжал медитировать и повышать концентрацию своей души. Именно поэтому он пристально следил за положением дел внутри Божественного совета. По большей части вся вселенная была ему известна, и в то же время душа Маргариты, самое важное, что вообще было в его жизни, представляла для него загадку.
Она была напоминанием. Напоминанием про некую силу, глаз, который таился в облаках… И наблюдал.
Волк надеялся, что Вельзевул, Высший демон и один из сильных мира сего сможет ответить на его вопросы.
Сперва Вельзевул молчал; когда же демон всё-таки заговорил, голос его, всегда грубый, мясистый, гортанный, напоминающий кваканье огромной лягушки звучал удивительно спокойно:
— У меня есть предположение, мальчишка… Я не знаю, зачем Они это сделали, но, возможно, знаю кто… Тебе следует быть очень осторожным. Если я прав… я всегда прав, конечно… но если теперь я особенно прав, то близится буря, страшная буря, наподобие той, которая разрушила вселенную…
— Буря? — нахмурился Волк. — Великая катастрофа?
— Верно, мальчик… А может и хуже, намного хуже… Даже моё покровительство едва ли спасёт твою жизнь, отродье; тебе нужно стать сильнее, намного сильнее.
— Сильнее… — повторил Волк и задумчиво посмотрел на свой правый кулак.
Его душа действительно становилась всё сильнее и сильнее, однако с недавних пор он стал замечать, что приближается к пределу возможной концентрации. Именно воля демона служила связующим материалом для его души. Словно цепь, она удерживала её воедино. В случае Волка роль верёвки исполняла сперва ненависть, а затем желание сохранить и уберечь возрождённую Маргариту.
Однако теперь это верёвка стала давить уже на него самого.
Его воля пожирала его собственную душу.
Это было неминуемо.
Ведь последняя, в сущности, была рудиментарной. В первую очередь демон представлял не воспоминания или характер, но именно своё стремление. Именно поэтому сильные демоны не отличались рефлексией. Они могли быть умны, хитры, коварны, однако они никогда не размышляли о своих поступках, не терялись и не сомневались. Сомнения были губительны для них, как яд.
И чем сильнее становился демон, тем более примитивным делался его характер; его «Идея» постепенно пожирала не только прочие души, но его собственную.
