Рауль действительно почти не думал об этом. Факты, со всей их жестокостью или загадочностью, потеряли для него всякий смысл. По его мнению, суть проблемы сводилась к психологии, и если ему не удавалось полностью ее разрешить, то лишь потому, что характеры троих участников драмы он понимал еще не до конца.
Вот уже два месяца Рауль почти постоянно присутствовал в жизни Фелисьена, но при этом ничего не знал о его сокрытых деяниях, потому что не мог проникнуть в сокровенные мысли и стремления молодого человека. Да и много ли было ему известно об истинных натурах Роланды и Жерома – двух этих непостижимых персонажей, которые истаивали в тумане, словно призраки?
Рауль разговаривал с господином Руссленом с той самоуверенностью, которую всегда напускал на себя в минуты нерешительности, и господин Русслен терпел ее, как и все остальные, склонявшиеся перед его авторитетом. Но на самом деле, благодаря логическим аргументам, подкрепленным замечательной интуицией, твердо он знал только одно: брак Жерома и Роланды является развязкой, которой Фелисьен, Жером и Роланда дали бы каждый свое объяснение.
Между тем Фелисьен до последней минуты выказывал полнейшее безразличие к предстоящему событию. Разумеется, попытка похищения Роланды закрыла перед ним двери «Клематисов» и не позволила появиться ни в мэрии, ни в церкви, но в субботу утром ни один мускул не дрогнул на его лице, когда наступил назначенный час подписания брачного контракта в мэрии, и оно ничем не омрачилось, когда зазвонили церковные колокола. Все было кончено. Роланда от него ускользнула. Отныне она носила имя другого и ее палец украшало обручальное кольцо.
Было ли это со стороны Фелисьена притворством? Или проявлением редкостного самообладания либо умения полностью подавлять свои чувства? Рауль, жадно наблюдавший за ним, не уловил ни единого знака. Молодой человек занимался делами и работал, следуя собственному плану по декорированию дома, с такой безмятежностью, словно в его жизни ничего не случилось.
Этак вот мирно, под шелест слетающих на землю сухих листьев, прошла вторая половина прекрасного сентябрьского дня.
И весь день и весь вечер Рауль продолжал свой внутренний монолог: «Значит, ты не страдаешь? Не думаешь о том, что вскоре произойдет? Как?! Любимая женщина будет принадлежать другому, а ты это терпишь? Зачем же тогда ты ее похищал?»
Стемнело. Как только сгустилась ночь – черная, жаркая, полная тайн, – Рауль незаметно вышел из «Светлого уголка» через гараж, обогнул виллу и притаился во мраке у ворот. Разные мысли обуревали его. Он вспоминал дом Жоржа Дюгриваля в Кане и Фелисьена, стоявшего на коленях перед сейфом и опустошавшего голубой футляр с драгоценностями. Вспоминал его поединок с Жеромом Эльмасом, происходивший на глазах у Роланды, которая лепетала: «Он его убьет». А еще Рауль думал о загадочном поведении Фаустины. Что с ней сталось? Ибо в драме, которая сейчас разыгрывалась, не хватало одного из четырех персонажей. Быть может, Фаустина отказалась играть свою темную роль?
Где-то пробили со звоном десять раз часы. От слуг Рауль знал, что дядя Роланды, Филипп Гаверель, вернулся с юга, чтобы присутствовать на свадьбе вместе с сыном и невесткой. И Фелисьену, конечно, тоже было об этом известно. Свадебный ужин завершился. Гости разъехались, и в «Клематисах» остались только молодожены. Смирился ли Фелисьен? Не собирался ли он вмешаться, поразить врага, уничтожить брак Роланды?
Часы отбили четверть, потом – половину…
Рауль, укрывшийся на аллее за деревом, услышал хруст гравия на подъездной дорожке. Кто-то медленно и осторожно приближался к воротам. Их створка была почти бесшумно открыта и тут же закрыта.
Шаги раздавались совсем рядом. Рауль узнал силуэт Фелисьена Шарля. Когда Фелисьен миновал дерево, Рауль бросился на него сзади и повалил на землю.
Схватка длилась недолго. Застигнутый врасплох, Фелисьен не смог оказать сопротивления. Уже через минуту его голова была замотана куском ткани, а сам он крепко связан.
Взвалив юношу на спину, Рауль дотащил его до дома, привязал веревкой к колонне в вестибюле, обмотал шторой и оставил, беспомощного, в этом подобии кокона.
Потом он ушел, получив полную свободу действий.
«В одиночку – против четверых!» – сказал он себе.
Поскольку Рауль предполагал, что рано или поздно ему понадобится совершить ночной визит на соседнюю виллу, он приготовился к своей экспедиции заблаговременно. Так, он раздобыл ключ от калитки, отделяющей огород от примыкавшего к нему сада «Оранжереи». С этой же целью он запомнил расположение железных скоб, которые поддерживали шпалеру на боковом фасаде виллы «Клематисы».
