– В таком случае обратись к судебному исполнителю! – с издевкой в голосе оборвал его Вельмон. – Здесь так принято в случае возникновения разногласий.
– Ты просто сумасшедший! Подумай, ты знаком с ней всего два часа.
– А как долго ты ее знаешь?
– Четыре года. Четыре года я был рядом с ней… Следил, наблюдал, стараясь не показываться на глаза. Она знала, что я работаю на Мак-Аллерми, не так ли, Патриция? Сколько раз я как тень следовал за ней! И она понимала, что я люблю ее, желаю ее, что она для меня все…
– Ты красноречив! – рассмеялся Вельмон. – Но если она для тебя – все, то ты для нее – ничто, пустое место, не так ли, Патриция?
– Меньше чем ничто. – В голосе Патриции сквозило отвращение.
– Вот видишь, Маффиано! Давай сваливай отсюда, освободи место!
– Тебе? Никогда. Ты для нее чужой… Да ты вообще хоть что-нибудь знаешь о ее жизни? Знаешь, что ее любили оба Мак-Аллерми, отец и сын?
– Ты лжешь!
– А тебе известно, что она была любовницей Мак-Аллерми-младшего?
– Это ложь!
– Это чистая правда. Она родила от него ребенка.
Вельмон побледнел:
– Ты лжешь… Патриция, умоляю…
– Он говорит правду. – Молодая женщина не желала ничего скрывать. – У меня есть ребенок, сын, которому уже десять лет… Сын, которого я обожаю. Рудольф – вся моя жизнь, весь смысл моего существования.
– Сын, с которым она не в силах расстаться, – добавил Маффиано, – и которого недавно привезли в Париж.
Тон бандита показался Орасу странным. У него мелькнуло подозрение.
– Патриция, а где сейчас мальчик? Он в безопасности? – спросил он со смутным беспокойством.
Она уверенно улыбнулась:
– Да, в безопасности.
– Патриция, возвращайтесь к нему, – серьезно сказал Вельмон. – И увезите его как можно дальше и как можно быстрее.
Маффиано усмехнулся:
– Слишком поздно!
Патриция побледнела, прижимая руки к груди, в ее глазах застыл ужас.
– О чем вы говорите? Я видела его сегодня утром!
– Да, в Живерни, недалеко от Вернона, в доме одной доброй женщины, мадам Вавассер. Патриция, вернувшись туда, вы не найдете ни ребенка, ни мадам. Сегодня днем эта славная женщина приехала с ним ко мне.
Лицо Патриции исказилось.
– Вы трус! Негодяй! Мальчик крайне чувствителен, он нуждается в постоянной заботе!
– Я обеспечу ее, клянусь. Заменю ему мать, – ответил Маффиано со зловещей усмешкой.
– Я заявлю в полицию! – вскричала расстроенная Патриция.
– Его отец, Мак-Аллерми-младший, предоставил мне все полномочия. Закон будет на стороне человека, который вернет сына отцу! – издевательским тоном пояснил Маффиано.
Вельмон стиснул его плечо:
– Прежде чем дело дойдет до суда, полицейские арестуют тебя и предъявят обвинения…
– Полиция далеко, – сказал бандит.
– Ближе, чем тебе кажется! Я уже позвонил, и через пять минут они будут здесь. Слышишь?.. Полицейская сирена… Они уже близко… Чуешь, чем пахнет, Маффиано? Стальные наручники… камера… суд… присяжные… гильотина…
– И арест Арсена Люпена!
– Ты рехнулся? Арсен Люпен неприкосновенен.
Бандит на секунду задумался.
– Итак, что ты мне предлагаешь? – спросил он.
– Скажи мне, где мальчик, и я позволю тебе сбежать через второй тайный ход. Но тебе лучше поторопиться. Полицейские уже перед домом. Где ребенок?
– Патриция должна уйти со мной. Мы с ней поладим. Она знает мои условия: сначала она должна мне уступить, а потом я верну ей сына.
– Уж лучше смерть! – мрачно сказала Патриция.
На первом этаже позвонили в дверь. Вельмон воскликнул:
– Вот они! – И провел пальцем по выступу деревянной резной панели. – Стоит мне нажать, как откроется входная дверь и полицейские попадут в дом. Так я нажимаю, Маффиано?
– Давай, – сказал Маффиано. – Но тогда Патриция не узнает, где находится ее сын.
Вельмон нажал на выступ. С первого этажа донеслись мужские голоса и звук шагов. Вельмон устремился к двери спальни, чтобы встретить полицейских. Маффиано подскочил к окну, открыл его, перелез через балюстраду и исчез в темноте.
– Именно на это я и рассчитывал, – усмехнулся Вельмон, поднимая с пола винтовку, снабженную специальным механизмом.
Ночная тень простиралась над садом, разбитым на террасы, которые тянулись далеко вглубь квартала.
– Теперь, – продолжал Орас, – ему предстоит преодолеть три низкие ограды, чтобы добраться до четвертой, более высокой. С помощью заранее установленной лестницы он перелезет через стену, окажется на пустынной улице и сбежит.
Молодая женщина застонала:
– Если ему удастся скрыться, я больше никогда не увижу сына.
Внизу переговаривались полицейские. Виктория уже спускалась к ним.
– Поднимайтесь по лестнице, господа! – крикнул им Орас. – Мы на втором этаже!
Перегнувшись через подоконник, он вскинул винтовку.
– Не убивайте его, – умоляла Патриция. – Иначе мы ничего не узнаем.
– Не бойтесь. Я целюсь в ногу.
Патриция услышала лишь негромкий щелчок. Никакого звука выстрела, разве что легкое шипение. Но в дальнем конце сада кто-то вскрикнул от боли… застонал.
