Но эти меры казались бесполезными… по крайней мере, в течение первых двенадцати дней. Вроде бы ничего не происходило… Однако разные мелкие детали свидетельствовали о том, что враг, несмотря на все запоры и охрану, умудряется проникать в дом в любое время дня и ночи. Некто с легкостью приходит и уходит, шпионит, подробно информируя противника буквально обо всем. Вельмон чувствовал чье-то призрачное присутствие. Временами ему чудилось, будто все это нескончаемый дурной сон. Но нет, кто-то действительно бродил вокруг. Дом казался заколдованным… Напрасно он ходил по комнатам, настороженно озираясь, с револьвером в руке… Никого… Однако же порой слышались шорох, дыхание, скрип половиц, сообщавшие, что в соседнем помещении кто-то есть… Он врывался туда… никого… ни тени, ни звука… Лишь иногда он различал шелест удаляющихся шагов. Потом снова наступала тишина. Орас был в ярости, вся эта дьявольщина сбивала его с толку. Ведь потайной ход оставался закрытым. Как же эти люди проникали внутрь? В его дом! В дом Арсена Люпена!
Но вот на тринадцатую ночь со стороны перегородки, отделявшей альков от потайного хода, послышался легкий скребущий звук.
Орас, читавший в постели, насторожился. Звук стал более отчетливым, к нему добавилось нечто вроде слабого мяуканья. Он решил, что это скребется бездомная кошка, вскочил с кровати, нажал на выступ на резной панели и одновременно включил свет. Панель сдвинулась… На площадке потайной лестницы, уходящей в сумрак, стоял ребенок: очаровательное личико с тонкими чертами, белокурые локоны, как у девочки.
– Кто ты? Что ты здесь делаешь? Как ты сюда попал? – спросил недоумевающий Вельмон.
Но он уже знал ответ, прежде чем ребенок заговорил:
– Это я, Рудольф.
Он дрожал и выглядел измученным.
Орас втащил его в комнату и с волнением в голосе спросил:
– Где она? Это она послала тебя? С ней ничего не случилось? Откуда ты взялся? Да говори же наконец!
Мальчик отстранился. Казалось, ему передалась энергия матери.
– Да, это она послала меня… Я убежал, чтобы забрать вас. Но говорить будем потом! Сначала нужно действовать. Идем!
– Но куда?
– Надо спасти маму, тот человек не хочет ее отпускать! Я знаю, что делать! Вы должны слушаться меня!
Хотя положение было трагическим, учитывая, какой опасности подвергалась Патриция, Орас все же оценил комизм ситуации.
– Очень хорошо, – рассмеялся он. – Раз месье Рудольф знает, что делать, мне остается лишь повиноваться… Продолжайте, принц Рудольф!
– Почему вы называете меня принцем? – спросил мальчик.
– Потому что в одном известном романе есть принц по имени Рудольф[19], который преодолевает все трудности, чтобы спасти своих друзей и посрамить врагов. Ты похож на него. Боюсь только…
– А я вот не боюсь! – заявил Рудольф. – Ну же, пойдемте!
И мальчик первым двинулся к тайному ходу, светя фонарем; его белокурые вьющиеся волосы развевались от сквозняка. Он подошел к двери, пристально всмотрелся в тени за ней и собрался уже ступить на лестницу, когда Орас остановил его:
– Минутку. Я собирался сказать вот что: боюсь, что там, внизу, нас поджидают. Они знают про этот ход.
Рудольф пожал плечами:
– Сегодня там никого нет.
– Почему ты так думаешь?
– Если бы ход охранялся, я бы не смог войти.
– Может, они впустили тебя по ошибке… или хотели выманить меня. Однако не важно, все равно надо идти!
Ребенок помотал головой:
– Мы никого не увидим. Если я говорю, что их там нет, значит нет.
– Хорошо, – сказал Орас, снова рассмеявшись. – Но позволь, я пойду первым.
– Если хотите. Однако я знаю дорогу, ведь я пришел именно этим путем. Ход ведет к небольшому дому на улице, рядом с вашим гаражом. Дом пуст, на улице никого. Я все осмотрел. Мама мне все объяснила. Беспокоиться не о чем. Более того, я уже позвонил в гараж, и они доставили вашу машину. Она ждет нас.
– Какую машину?
– С восьмицилиндровым двигателем.
– Вот это да! Сядешь за руль?
– Нет, я пока не вожу авто. Поведете вы.
Не встретив ни души, они, пройдя тайным ходом, оказались на улице, где их действительно ждал автомобиль. Они запрыгнули внутрь, и Орас сел за руль. Рудольф ехал стоя, с непокрытой головой, прильнув к лобовому стеклу, и командовал:
– Направо!.. Налево!.. Прямо! Вперед, черт возьми! Мама ждет.
– Как называется улица?
– Ла-Бом, параллельно бульвару Осман.
Машина резко прибавила скорость. Орас никогда не ездил так быстро, на пределе возможностей. Впоследствии он не раз удивлялся тому, что автомобиль не занесло, что он не перевернулся и не въехал на тротуар. Но мысль о Патриции, которой угрожал жестокий Маффиано, и поддержка маленького мальчика побуждали его безумно рисковать, и он до упора выжимал газ.
– Направо! – кричал Рудольф. – Поверните направо! Ла-Бом – первая слева… Тормозите! Сигнальте… Хорошо! И еще раз!
Они остановились возле небольшого особняка. Французские окна низкого первого этажа выходили на террасу. Одно из окон распахнулось, из него выбежала женщина. У каменной балюстрады она наклонилась, вглядываясь в сумрак:
– Это ты, Рудольф?..
– Это я, Вельмон!
Орас вышел из машины. Он узнал Патрицию.
