Рауль перечитал письмо тихим голосом и, усмехнувшись, медленно проговорил:
– Какая интересная история! Эта молодая особа своеобразно хранит верность памяти своей сестры! Навестите ее, Фелисьен, и всячески поддержите. Срочности в работе нет, а вам пойдут на пользу несколько дней отдыха.
После минутного размышления он наклонился к юноше:
– Однако я не могу не поделиться с вами мыслью, которая часто приходила мне на ум, – о договоренности между женихом и невестой.
– Разумеется, – ответил изумленный Фелисьен, – разумеется, между ними есть договоренность, поскольку они помолвлены.
– Да, но разве она не была достигнута куда раньше?
– Раньше? Но когда именно?
Следующую ужасную фразу Рауль произнес по слогам:
–
– Что это значит?
– Это значит, что смертельная ловушка, расставленная за два месяца до ее свадьбы, выглядит очень подозрительно.
Фелисьен возмущенно взмахнул рукой и воскликнул:
– О, месье, ваше предположение безосновательно! Я знаю их обоих, я знаю, как любила Роланда свою сестру… Нет-нет, мы не имеем права обвинять ее в подобной гнусности!
– Я не обвиняю. Я просто задаю вопрос, который нельзя не задать.
– Почему нельзя?
– Из-за этого письма, Фелисьен. Его строки проникнуты легкомыслием!
– Роланда – честная девушка, само благородство.
– Роланда – девушка… которая быстро забывает.
– Я уверен, что она ничего не забыла.
– Нет, но она готова обустроить свое семейное гнездышко при обстоятельствах, которые, пожалуй, многих бы смутили, – иронично заметил Рауль.
Фелисьен встал и торжественно произнес:
– Прошу вас, месье, больше ни слова. Роланда вне всяких подозрений.
Когда они оба вышли из флигеля, Рауль вернул молодому человеку письмо и зашагал по лужайке, размышляя о том, что при некоторой настойчивости ему все-таки удастся проникнуть в эту темную душу, скрывающую тайны и в настоящий момент кипящую возмущением. Он уже собирался вернуться, чтобы немедленно добиться своего, когда вдруг услышал, как открываются ворота.
– Черт возьми! – пробормотал он. – Да это же полицейский инспектор Гуссо! Что он нам принес, сей предвестник несчастья?
Инспектор направился к ним через сад и, подойдя, пожал руку Раулю, который сказал ему со смехом:
– Как! Разве мы с вами еще не закончили, господин старший инспектор?
– Несомненно, несомненно, – ответил Гуссо шутливым тоном, нимало ему не свойственным. – Но согласитесь… когда система правосудия имела с кем-то дело, она все-таки вправе…
– Вести слежку.
– Нет, проявлять дружеское внимание. Вот почему, продолжая расследование, я пришел справиться о здоровье нашего больного.
– Фелисьен Шарль чувствует себя превосходно, не правда ли, Фелисьен?
– Отлично, отлично! – отозвался Гуссо. – А то в округе, знаете ли, ходят слухи о каком-то выстреле, неудачном самоубийстве и о прочем в том же роде. Мы даже получили по этому поводу анонимное письмо, отпечатанное на машинке. Короче говоря, столько баек вокруг… хорошо, что я им не верю. Ведь тот, кто официально признан невиновным, не станет себя убивать.
– Конечно же нет.
– Разве что этот невиновный на самом деле не так уж невиновен, – добавил Гуссо.
– Ну, это явно не тот случай.
– Ошибаетесь.
– Неужели?
– Именно так. Я, знаете ли, выяснил – извините за полицейские методы, – что, выйдя из тюрьмы, ваш юный друг совершил звонок…
– Да, мне.
– А затем мадемуазель Роланде Гаверель с просьбой о короткой встрече.
– И что?
– А то, что упомянутая барышня отказалась его видеть.
