– Саид в нашем цехе работает. Сварщиком. Ничего мужик. Спокойный.
Это было высшей похвалой в устах отца. Следует добавить, что разговор происходил в 1986 году, когда коренные жители Средней Азии ещё не хлынули мощным потоком на необъятные российские просторы.
– Но почему именно к нам? – продолжала мама пытать отца. – Могли бы и куда южнее переехать.
– Саид служил в нашем городе. Здесь и познакомился со своей будущей женой. Она ведь наша, местная. Уехала к нему, в Самарканд. Родила ему там троих детей: двух мальчиков и девочку. Заскучала. Уговорила мужа вернуться сюда. Он и не возражал. Теперь доволен, что переехали. По крайней мере, и он, и она нашли себе работу.
– Ну, если она местная… А ты чего ковыряешься? – переключилась мать на сына. – Доедай кашу, а то не пущу на улицу.
На том и закончился разговор о переселенцах. Надо сказать, что Сашина семья жила в пятиэтажке, которая была построена в форме большого кольца. Первые одиннадцать подъездов выходили во двор дома, остальные пять подъездов – наружу. Поэтому Саша никак не пересекался с ребятами, что жили в первых одиннадцати подъездах. Он гулял на детской площадке, которая была с «его» стороны дома.
Но пришло время, и Саша отправился в школу. В их классе училась и переселенка из далёкого Узбекистана. Звали её Наташа Закирова. Это была маленькая, худенькая девочка с огромными карими глазами и двумя тёмными, всегда аккуратно заплетёнными косичками. Училась она средне, не выделяясь ни в ту, ни в другую сторону. И Саша никак не выделял Наташу из массы других одноклассниц. Его не интересовали девочки.
Так продолжалось до десятого класса.
Был конец апреля. Оставалось совсем ничего до начала летних каникул. День выдался на редкость солнечным, и с улицы через открытую форточку доносились весёлые крики ребят.
Шёл урок литературы. Учительница старательно разбирала «по косточкам» очередного классика, но её слова почему-то проходили мимо Сашиных ушей. Не хотелось думать о стародавних литературных героях.
А ещё солнце. Такое долгожданное… Яркий солнечный луч ворвался в класс и застрял в Наташиных косичках. Наташа сидела впереди и наискосок от Саши. Ему хорошо было видно, как солнечный лучик весело запрыгал, заплясал на голове у Наташи, словно бы водружая там солнечную корону.
Но Наташа совсем не радовалась своему производству в королевы. Она досадливо завертела головой, провела рукой по волосам, словно надеясь прогнать назойливый солнечный луч, затем оглянулась…
Вот тогда и произошло то великое чудо, о котором написаны миллионы романов, поэм и сонетов, а также сняты тысячи прекрасных фильмов. Её недоумевающий взгляд встретился со смеющимся Сашиным взглядом.
Именно в этот момент, влетевший через открытую форточку в их класс маленький кудрявый мальчик с тугим луком в руках и колчаном, полным крохотных острых стрел, вонзил одну из них прямо в Сашино сердце. Как хорошо известно, Амур, а это, разумеется, был он, любит охотиться весной в старших классах наших средних общеобразовательных школ.
Пусть даже и не так. Даже совсем не так. И не было никакого Амура. Но совершенно точно то, что Саша вдруг увидел, как волшебно, сказочно прекрасна эта хорошо знакомая ему девочка. И почему он раньше не замечал её несказанной прелести? Не замечал её одухотворённого лица с такими огромными сияющими глазами? Не замечал её тонких, гибких, как стебли лилий, рук, её…
Открывать всё новые и новые её достоинства можно было до бесконечности. Но разве
Что почувствовала Наташа?
Откуда ему знать, что может чувствовать девушка? Такая красивая, такая волшебная, такая прекрасная и такая недоступная.
Да, недоступная. Ещё на прошлой переменке он запросто мог подойти к ней и попросить чего-нибудь. К примеру, карандаш. Но было страшно даже подумать о том, чтобы
Легче сунуть голову в огромную пасть свирепого, голодного льва.
Что случилось, что произошло?
Неужели это и есть та самая любовь, о которой пишут поэты? Все эти Пушкины, Лермонтовы, Тютчевы, Есенины…
Но ведь он столько лет учится с ней в одном классе, они живут в одном доме, в соседних подъездах.
Почему именно сегодня, именно сейчас?
У Саши не было вразумительного ответа на столь закономерный вопрос…
Урок математики сменил урок литературы, который, в свою очередь, сменил урок истории, а он смотрел и смотрел на склонённую над школьной партой девичью головку с аккуратно заплетёнными косичками. Уже и солнечный луч переключился на её соседку, затем перепрыгнул на другую парту, отметив двух сидящих на ней братьев-близнецов, затем и вовсе исчез из класса, а Саша всё никак не мог оторваться от созерцания такой знакомой и такой незнакомой девочки.
